Главная Пресса Пресса о нас ВТОРОЙ СЪЕЗД ОБЩЕСТВА БИОТЕХНОЛОГОВ РОССИИ ОБЗОР ПРЕССЫ / ЦЕНТРАЛЬНЫЕ СМИ

ВТОРОЙ СЪЕЗД ОБЩЕСТВА БИОТЕХНОЛОГОВ РОССИИ ОБЗОР ПРЕССЫ / ЦЕНТРАЛЬНЫЕ СМИ

ВТОРОЙ СЪЕЗД ОБЩЕСТВА БИОТЕХНОЛОГОВ РОССИИ
ОБЗОР ПРЕССЫ / ЦЕНТРАЛЬНЫЕ СМИ
 

БИОТЕХНОЛОГИЧЕСКОЕ БЕЗЗАКОНИЕ

РОСБАЛТ, 10.02.2005, Дмитрий Верхотуров

В ряду основных направлений современной постиндустриальной экономики особое место зани-мают биотехнологии. К 2015 году, по оценкам ряда экспертов, 25% химической продукции будет производиться с применением биотехнологий, одновременно ожидается бурное развитие произ-водства топлива на основе биотехнологий.

Биотехнология — это использование в производственных целях живых организмов и биологиче-ских процессов. С помощью живых организмов можно производить компоненты медицинских препаратов, продукцию для сельского хозяйства, различных отраслей промышленности, можно даже производить топливо — спирт, биогаз и водород.

Биотехнологическую промышленность нашей страны не обошел стороной глубокий экономиче-ский кризис 1990-х годов. Если СССР выпускал 3-5% мировой продукции биотехнологической отрасли, то Российская Федерация сейчас производит менее 1% мирового объема такой продук-ции. В России нет пока ни одного крупного производства на основе биотехнологий.

Однако, несмотря ни на что, основы для роста этой отрасли у нас имеются. Например, в подмос-ковных Химках, с привлечением инвестиций как из России, так и из-за рубежа, был создан Центр высоких технологий компании «ХимРар», специализирующийся на разработке новых видов ле-карств.

Биотехнологии постепенно находят свое применение на российских предприятиях. Так, золотодо-бывающая компания «Полюс» освоила бактериальное выщелачивание золота из труднообогати-мых руд. Таких руд много в Восточной Сибири, и биотехнология может сделать рентабельным их разработку.

В целом же проблемы биотехнологической промышленности в России, во многом, те же самые, что и в других отраслях. В частности, это отсутствие законодательного регулирования, техниче-ских регламентов, национальных стандартов и прочих документов, без которых эффективная ра-бота практически невозможна.

Общероссийская общественная организация «Общество биотехнологов России» выступила ини-циатором разработки подобных документов, чтобы биотехнологическая промышленность России, наконец, получила возможность беспрепятственного развития. В частности, организация предло-жила создать комплексную программу «Развитие биотехнологии в России на 2006-2015 годы». Эта инициатива была поддержана Комитетом Госдумы по промышленности, строительству и науко-емким технологиям.

Кроме того, «Общество биотехнологов России» предлагает разработать целый пакет законов и регламентов, в частности, общего технического регламента «О биологической безопасности» и ряда специальных технических регламентов. Этот пакет документов позволит упорядочить работу биотехнологических предприятий, провести стандартизацию продукции, повысить ее качество, а также провести модернизацию оборудования.

Часть необходимых законопроектов должна быть направлена на формирование рынка биотехно-логической продукции. Так, «Общество биотехнологов России» разрабатывает проекты федераль-ных законов «Об обороте микробных биоресурсов в области биотехнологии», «О государственной геномной регистрации», «О порядке ввоза и вывоза с территории Российской Федерации наукоем-кой биотехнологической продукции».

Эти документы, в случае их принятия, сделают биотехнологические ресурсы и продукцию това-ром, который можно покупать и продавать, ввозить в Россию и вывозить из нее. Со временем они позволят создать современные и рентабельные биотехнологические предприятия. Но до тех пор пока условия для покупки и продажи биотехнологических ресурсов и продукции не созданы, о динамичном развитии биотехнологий в России можно даже не мечтать.

… В нашей стране есть биотехнологическая промышленность, есть потенциальные возможности для ее роста. Нужно только сделать так, чтобы биотехнологи могли работать цивилизованно, эф-фективно и по закону, привлекать инвестиции, кредиты и успешно развивать эту весьма перспек-тивную отрасль.


ПЕРЕД ЛИЦОМ ПРЕВОСХОДЯЩИХ СИЛ ПРОТИВНИКА
Созданы лекарства против лекарст-венной устойчивости

Известия, 04.02.2005, ТАТЬЯНА БАТЕНЕВА

Даже по самым строгим меркам эта работа российских ученых — сенсация мирового масштаба. Со-трудники лаборатории иммунологии и биотехнологии ЦНИИ эпидемиологии РАМН совершили прорыв в решении одной из самых сложных проблем современной медицины — проблемы множе-ственной лекарственной устойчивости (МЛУ). Они создали несколько препаратов, которые спо-собны преодолеть этот до сих пор непреодолимый защитный механизм природы.

Сто лет войны в микромире

Когда был открыт пенициллин, всем казалось, что эра полной победы человека над инфекцион-ными заболеваниями не за горами. Потом эйфория сменилась разочарованием: оказалось, что мно-гие инфекции приспособились к смертельной опасности, лекарство переставало на них действо-вать.

Наука создала новое поколение антибиотиков, снова праздновала победу. И вновь получила мощ-ный отпор микромира… Эта борьба в прямом смысле слова не на жизнь, а на смерть длится уже почти сто лет. И на каждое все более мощное средство природа отвечает отпором — появлением инфекций, которые «не берет» ни само это лекарство, ни другие подобные препараты.

Похожая история происходит с лечением онкологических болезней. Самые сильные и эффективно убивающие раковые клетки лекарства после двух-трех курсов химиотерапии перестают действо-вать на них, зато угнетают клетки здоровые, постепенно отравляя организм. И даже обычные ле-карства — обезболивающие или снотворные, если их применять долго, снижают свою эффектив-ность. Возникает то, что мы сами называем привыканием, а врачи — словом «резистентность», то есть устойчивость. Масштаб проблемы нарастает стремительно. Один из самых последних приме-ров — лекарственно-устойчивые формы туберкулеза, которые быстро распространяются даже в са-мых развитых странах.

Феномен МЛУ поначалу наука объясняла мутацией генов резистентности. Один такой ген изме-нился, стал более активным — вот лекарство и перестает действовать. А если включатся сразу не-сколько генов — возникает множественная устойчивость.

Транспортный насос

Бомба взорвалась в конце прошлого века: оказалось, что механизм МЛУ совсем иной! И виноваты в ее возникновении не гены, а особые белки, исправно работающие в любой живой клетке — от бактерий, грибов, простейших до млекопитающих, в том числе и человека. Они выполняют роль насоса, откачивающего из клетки все, что может повредить ей. Этот процесс так и назвали — транспортный насос.

— Именно система «откачивания» химио-препаратов из опухолевых клеток снижает эффективность лечения рака, и это доказано как на лабораторных моделях, так и в клинике, — рассказывает стар-ший научный сотрудник лаборатории иммунологии и биотехнологии ЦНИИ эпидемиологии Олег Степанов. — Тот же механизм работает, скажем, в малярийном плазмодии в ответ на воздействие лекарств от малярии и во многих других патогенных микроорганизмах. Хорошо изучены виды транспортных белков, процесс их активизации.

«Выключить» транспортный насос полностью невозможно. Ведь он работает и на пользу. К при-меру, доставляет в кровь гормоны из эндокринных желез. Он же выносит из клеток продукты жизнедеятельности: отключи эту систему — и человек просто умрет.

Наука не сложила оружия. Чтобы удержать в клетке-мишени нужное лекарство, в нее решили вво-дить «двойника» — похожее соединение, которое воспринималось бы клеткой как более опасное. Тогда, думали ученые, транспортные белки займутся срочным выдворением «двойника», и истин-ное лекарство сможет выполнить свою задачу. В роли «двойника» эффективными оказались лекар-ства, подавляющие иммунитет. Самое известное из них — циклоспорин А, который применяют при пересадках донорских органов, чтобы подавить реакцию отторжения. Однако приходится на-столько повышать дозу подобных препаратов, что она становится смертельной.

— Мы решили не подавлять работу транспортного насоса, а попытаться отрегулировать его актив-ность, — рассказывает руководитель лаборатории — доктор медицинских наук профессор Василий Лебедев. — И применить для этого регуляторные пептиды, изучением и синтезом которых занима-емся много лет.

Белок-регулировщик

Регуляторные пептиды — это небольшие белковые молекулы, которые работают как связные между иммунной, эндокринной и нервной системами организма. Попытки сначала выделить их из орга-низма, а потом и синтезировать искусственным путем предпринимались мировой наукой с сере-дины 80-х годов прошлого века. В лаборатории под руководством Василия Лебедева впервые в мире удалось синтезировать целый ряд оригинальных пептидов. А в 90-е годы здесь был создан синтетический пептид имунофан, который сейчас успешно применятся как иммуномодулятор в лечении инфекционных, кожных и онкологических заболеваний.

Эксперименты с клетками лекарственно-устойчивых рака гортани человека и лимфолейкоза мы-шей провели в лаборатории регуляции пролиферации и гибели клеток Института теоретической и экспериментальной биофизики РАН, которой руководит доктор биологических наук Юрий Коры-стов. Ученые сравнивали эффективность циклоспорина А и имунофана. Результаты работы сенса-ционны: оказалось, что пептид в 1000 раз превосходит воздействие на МЛУ циклоспорина А, ко-торый прежде считался самым активным из препаратов подобного действия. При этом он совер-шенно безвреден.

В лаборатории ЦНИИЭ РАМН продолжили работу и синтезировали еще несколько пептидов. Их эффективность удалось повысить еще в несколько раз. Препараты прошли доклинические испыта-ния, доказали свою безопасность. Сейчас ученые готовятся к первому этапу клинических испыта-ний. Если они пройдут успешно, в России впервые в мире появится целая серия препаратов, пре-одолевающих множественную лекарственную устойчивость. А это значит, что лечение многих онкологических заболеваний станет более эффективным и безопасным.

— Проблема множественной лекарственной устойчивости становится одной из основных проблем медицины XXI века, — считает президент Российской академии медицинских наук Валентин По-кровский. — Мы можем гордиться тем, что первые шаги в ее решении сделаны нашими, россий-скими учеными.


DAILY TELEGRAPH: «РУССКИЕ ЗНАЮТ ВСЕ СЕКРЕТЫ»
Тщательно охраняемые Британией и Америкой секреты биологического оружия известны рус-ским уже не одно десятилетие, и шпионы продолжают действовать в сердце западного производства биотех-нологий, утверждает бывший шпион КГБ

Черноморская здравница, 17.02.2005, Сочи

Тщательно охраняемые Британией и Америкой секреты биологического оружия известны русским уже не одно десятилетие, и шпионы продолжают действовать в сердце западного производства биотехнологий, утверждает бывший шпион КГБ.

Александр Кузьминов рассказывает и о том, что советские диверсанты готовили места, где предполагалось оставить флаконы со смертоносными бактериями, чтобы травить военные объек-ты, гражданские населенные пункты и даже убивать политических лидеров в случае войны с Со-ветским Союзом, пишет Daily Telegraph.

Ученый, занимавший высокий пост в подразделении КГБ, отвечавшем за биологический шпионаж, говорит, что тайны Портон-Дауна (секретного британского центра химического и био-логического оружия) и его американского собрата Форт-Детрика в Мэриленде были раскрыты благодаря деятельности российских секретных агентов.

Кузьминов работал в 12-м управлении КГБ, или управлении С, которое руководило рабо-той «нелегалов» во всем мире.

Главной задачей управления являлось биологическое оружие, и оно было настолько засек-речено, что даже перебежчики Олег Гордиевский и Василий Митрохин не знали, чем оно занима-ется.

До выхода в свет книги Кузьминова «Биологический шпионаж» никто на Западе не имел реального представления о степени проникновения 12-го управления в тайны биологических ис-следовательских программ и краже секретов, которые можно было использовать на благо совет-ского, а затем российского государства.

Писатель и эксперт по шпионажу Найджел Вест заявил: «Эти материалы ранее не публико-вались, не было и перебежчиков из этого управления. Меня страшно удивляет то, что мы ничего этого просто не знали».

Кузьминов, который в 1994 году уехал с женой из России и живет с тех пор в Новой Зелан-дии, ушел из КГБ за два года до этого. В интервью он заявил, что уверен в том, что деятельность КГБ до сих пор продолжает его преемник, СВР.

«Вы можете предположить, что такую силу просто бросили из-за разрядки и демократиза-ции? — сказал он. — Что все силы и деньги, потраченные на подготовку наших людей, забыли? Что всех наших агентов и нелегалов отзовут только из-за того, что Россия принимает участие в новом раунде переговоров о биологическом оружии в Женеве? Я бы на это не закладывался».

По его словам, он уверен в том, что деятельность в Форт-Детрике продолжается, а старый агент по кличке Роза проник в святая святых британской программы биологического оружия, которая ве-дется в Портон-Дауне.

Еще один источник 12-го управления, который, как полагает Кузьминов, является британ-цем, достиг высокого положения в штаб-квартире НАТО в Бельгии. Другой агент руководит шпи-онской сетью во Всемирной организации здравоохранения.

Его откровения по поводу «тайников» с биологическим оружием на случай мировой войны вызовут содрогание у западного военного истеблишмента.

«Я помню один из оперативных материалов, переданных мне для анализа: пять страниц печатного текста с приложенными графиками и фотографиями мест, выбранных для тайников, недалеко от военно-морской базы в Австралии, которую использовал флот США. Мне надлежало оценить, годятся ли выбранные места для заражения или отравления военно-морского гарнизона, например, путем отравления местной системы водоснабжения, с использованием транспорта, при-бывающего на базу, или распыляя бактерии через систему кондиционирования и вентиляции».

Хотя Кузьминов не назвал базу, это почти наверняка Таун-свилл — порт, который широко исполь-зует флот США.

Он полагает, что против западных программ биологического оружия одновременно дейст-вуют до 60 агентов, и как минимум один «пакет» живых биологических образцов ежемесячно ухо-дит в Москву из Британии или Германии.

Он добавил, что одним из главных открытий его управления было то, что на последних этапах холодной войны применение биологического оружия было бы односторонним, поскольку Запад не планировал наносить подобные удары.

( «Новости»).


СИНТЕТИЧЕСКИЕ МОНСТРЫ

НГ-Наука (приложение к газете Независимая газета) , 09.02.2005, Андрей Ваганов

Несколько капель жира плюс экстракт кишечной палочки — искусственная жизнь готова!

Клонированные человеческие эмбрионы, выращенные из стволовых клеток сперматозоиды и даже целые органы тела — глаза, химерные организмы (например, кролики с генами медузы) — казалось бы, после этого трудно удивить чем-нибудь среднестатистического обывателя, далекого от тонко-стей биотехнологий. Он и не удивляется. Возможно, поэтому и прошло мало замеченным недавнее сообщение агентства Би-би-си: «Сотрудники Университета Рокфеллера в США делают первые ша-ги на пути к созданию искусственных форм жизни. Полученные ими небольшие искусственные везикулы, или образования в виде пузырьков, способные „обрабатывать“ гены, являются грубым подобием биологических клеток».

Другими словами, ученым удалось создать биологический объект, который еще не может делиться, как полноценная живая клетка, но уже способен поддерживать и воспроизводить неко-торые биохимические процессы, протекающие в живой клетке. Это — последний писк генноинже-нерной моды: синтетическая биология, цель -создание принципиально иной жизни или новых микроорганизмов.

Американцы буквально слепили «иную жизнь» из очень ограниченного набора компонен-тов. Клеточные мембраны искусственных везикул состоят из молекул жира, полученных из белка яйца. А наполнены клетки экстрактом из обычной кишечной палочки E.Coli, лишенной собствен-ного генетического материала. В них также добавляют полученный из вируса энзим (биологиче-ский катализатор, фермент) , чтобы везикула могла «обработать» код ДНК.

Все. Этого оказалось достаточно, чтобы зафиксировать экспериментальный факт: везикула начинает производить протеины, наподобие обычной живой клетки. В одном из опытов на стенках везикул даже стали образовываться небольшие поры, позволяющие накапливать питательные ве-щества для длительного функционирования клеток.

Руководитель проекта Альберт Либшабер указывает, что везикулы — это неживые биореак-торы, что в них проходят простые химические реакции, встречающиеся также в биологических растворах, в которых клетки отсутствуют.

«С „карты жизни“ стерто белое пятно неизвестности. Неживая природа в результате при-сущего ей движения порождает особые сложные соединения неживых элементов, молекулы кото-рых получают способность к обмену веществ, то есть оживают. А из молекул живого вещества рождаются клетки, рождаются более высокоорганизованные существа». Думаете, это последнее высказывание тоже принадлежит американцу Либшаберу? Отнюдь. Это слова нашей соотечест-венницы, советского биолога, академика Академии медицинских наук СССР, создателя уже тыся-чу раз опровергнутой, осмеянной и высмеянной теории «живого вещества» Ольги Лепешинской. И сказано это аж в 1952 году. (Цит. по О.Б. Лепешинская, «У истоков жизни». -М., Л., 1952.)

Мало того, эксперименты Лепешинской с «живым веществом» начались еще раньше -в 1933 году! Их описание — это просто какой-то натюрморт в стиле малых голландцев. «Шел 1933 год <… >. Однажды весной я наловила только что выклюнувшихся из икры головастиков и принес-ла в лабораторию. Беру одного и раздавливаю. Каплю крови и слизи раздавленного головастика кладу под микроскоп <… >. Жадно, с нетерпением отыскиваю в поле зрения эритроциты.

Но что это? Взгляд мой впивается в какие-то шары. Навожу объектив микроскопа на рез-кость. Передо мной совершенно непонятная картина: Современные „влажные технологии“ объе-диняют цифрового индивида и биологическое существо. Иеронимус Босх, „Монстры“ среди впол-не развитых клеток крови отчетливо различаю какие-то как бы недоразвитые клетки — мелкозерни-стые желточные шары без ядер, желточные шары поменьше, но уже с начинающим образовывать-ся ядром. Казалось, что перед глазами полная картина рождения клетки… »

Не правда ли, впечатляет. Но самое любопытное — почти текстологическое совпадение с описани-ем экспериментов Альберта Либшабера. Вот, например: «Начинаем серию опытов с икрой рыб и яйцами птиц. И здесь удается обнаружить образование желточных шаров, а из них — самых на-стоящих клеток».

Надо заметить, что Лепешинская уже тогда понимала всю грандиозность открывшихся пе-ред ней перспектив. «Ну, а если мне не показалось и я действительно вижу рождение клетки не от другой клетки, а из неживого желтка? — патетически вопрошает она. — Дух захватывало от этой мысли, от волнения начинали дрожать руки. Ведь тогда же переворот в биологии! Тогда необхо-димо открыто признать глупостью все рассуждения Рудольфа Вирхова, морганистов, вейсмани-стов, перечеркнуть сотни прославленных в свое время томов сочинений биологов различных стран… Да и с самим Пастером, с этим великаном науки, придется поспорить, и крепко поспо-рить».

Альберт Либшабер, кажется, настроен менее воинственно. Он не собирается ни с кем спо-рить. «Я лично рассматриваю жизнь как механизм с компьютерной программой. Только и всего. Однако не все разделяют такую точку зрения», — заявил он в интервью агентству Би-би-си. Его на-учная цель прагматична — создание наименьшего синтетического организма, содержащего стенки клетки и ряд генных сетей, которые позволили бы ему функционировать наподобие живой клетки.

Кстати, у Либшабера, даже если не учитывать эксперименты Ольги Лепешинской, есть предшест-венники в этой области. Два года назад, в начале 2003 г., ученые из исследовательского института Скриппса в Ла-Йолле (Калифорния) сконструировали бактерию, которая использует для создания белков совершенно новую аминокислоту, не встречающуюся в живых организмах, существующих на нашей планете. А еще чуть раньше, в конце 2002 г., генетики из Нью-Йоркского университета сумели синтезировать вирус полиомиелита: сразу же после того, как в пробирке были собраны все генетические составляющие, вирус тут же «самособрался».

После этого совсем по-другому начинаешь относиться к заявлению выдающегося англий-ского физика-теоретика Стивена Хокинга: «Опасность заключается в том, что случайно или наме-ренно мы создадим вирус, который нас уничтожит». Сказано это было в октябре 2001 года в ин-тервью газете «Дейли телеграф». Не такая уж и невозможная ситуация, если учесть, что мини-мальное число генов, необходимых для нормального поддержания жизни клетки у некоторых ви-дов бактерий, — чуть больше 250.

И все-таки закончить статью хочется словами пламенной профессиональной революцио-нерки — она и наукой-то начала заниматься с нуля практически, когда ей было уже 50 лет! — Ольги Борисовны Лепешинской: «Так мы подошли к самой грани, к самым истокам жизни. Между ней, этой гранью, и клеткой лежит огромный мир, мир живых веществ, живого неклеточного белка… И оказалось, что никакой пропасти, не поддающейся познанию тайны, между неживой и живой при-родой нет».

***

Случайно или нет, мы создадим вирус, который нас уничтожит

— В это, конечно, не верится, но скорее всего ученые научатся создавать в лабораторных условиях и такой сложный природный механизм, как живая клетка. Фото из буклета Британского совета «ДНК: приближая будущее. 50 лет успеха»


ТАБЛЕТКИ ИЗ КОМПЬЮТЕРА
Российские биотехно-логи вместе с математиками разрабатывают новую стра-тегию создания лекарств

Итоги, 22.02.2005, Алла Астахова

Российские биотехнологи вместе с математиками разрабатывают новую стратегию создания ле-карств. Возможно, теперь «секрет фирмы» мировых фармацевтических компаний перестанет быть для наших ученых тайной за семью печатями

СРЕДИ БИОТЕХНОЛОГОВ НЫНЧЕ В МОДЕ шутка: «Скоро мы окончательно усовершенствуем процесс создания лекарств. Введем в компьютер название препарата, и на выходе тут же посып-лются таблетки». В этой шутке есть доля правды. Сейчас в научных учреждениях, занимающихся разработкой новых лекарственных препаратов, все чаще можно встретить коллег из других облас-тей — математики и вычислительной техники. А вот исследователи Института биомедицинской химии им. В. Н. Ореховича РАМН вместе с сотрудниками факультета вычислительной математи-ки и кибернетики МГУ и другими коллегами сейчас разрабатывают амбициозный проект. Ученые уверяют, что в ближайшее время Россия может стать лидером в области компьютерного конструи-рования лекарств.

Революционная ситуация

О том, что необходимость «лекарственной компьютеризации» назрела, свидетельствуют последние открытия в области фармацевтики. Раньше путь создания лекарств был сложным и дорогим: хи-мики долго синтезировали вещества, которые, по их предположениям, могли воздействовать на организм больного. О механизмах этого воздействия зачастую можно было лишь догадываться: полезные и вредные свойства давно известных препаратов, таких как аспирин, продолжают обна-руживать до сих пор. Все изменилось, когда с развитием науки о белках, протеомики, стало ясно, что в основе болезней лежит неправильная работа молекулярных машин организма — белков, ха-рактеризующих функции организма, всю его жизнедеятельность. Сейчас перебирать разные хими-ческие соединения в поисках нужного препарата считается неперспективным: достаточно найти в организме человека белок-мишень, нарушение работы которого связано с заболеванием. Конст-руируя новейшие лекарства в компьютере, их создатели теперь имеют возможность начать с рас-четов. «Сначала в организме человека вычисляется белок-мишень, „выключив“ который можно уничтожить заболевание, — говорит руководитель лаборатории молекулярно -графического конст-руирования лекарств Института биомедицинской химии им. В. Н. Ореховича РАМН профессор Алексей Иванов. — Потом с помощью методов кристаллографии создается трехмерная модель мо-лекулы этого белка. Сегодня нам известно около 400 белков-мишеней, но в будущем их откроют не меньше 5000». Дальше все происходит почти как в космосе. Процесс называется «докинг» — стыковка. На экране компьютера к трехмерной модели молекулы белка-мишени начинают приме-рять молекулы кандидатных лекарств. Ученых интересует особый участок молекулы белка, при-близив к которому молекулу лекарства, можно «выключить» функцию белка и тем самым остано-вить развитие болезни. Именно так все будет происходить в организме, когда туда попадет препа-рат.

Компьютер перебирает варианты своеобразной головоломки до тех пор, пока пограничные участ-ки обеих молекул не совпадут по принципу «ключ — замок». Только сложив этот пазл, можно ска-зать, что будущее лекарство найдено. Конечно, это еще не все. Впереди сложные и дорогостоящие процедуры проверки эффективности препарата, его токсичности, воздействия на разные органы и ткани. Раньше такие вещи проверяли сначала на животных, потом на ограниченной группе паци-ентов, затем в клинической практике. Этих этапов работы и сейчас не избежать — с каждым годом безопасности лекарств уделяется все большее внимание. Однако компьютерное моделирование может значительно удешевить процесс и сократить сроки испытаний.

Как это сделать? С помощью специальных компьютерных программ из десятков и сотен выбран-ных компьютером лекарств-кандидатов можно отобрать для испытаний два-три самых перспек-тивных, заранее оценив их возможности, а потом работать только с теми, у которых больше шан-сов на успех. Одна из таких программ предварительной оценки лекарственных свойств уже созда-на в России. С ее помощью, исходя из структурной формулы синтезированного лекарства, можно предсказать до 1000 видов его биологической активности, а значит, заранее просчитать, как оно способно воздействовать на организм, не будет ли канцерогенным, не вызовет ли, например, гене-тических мутаций. «Эта методика начала развиваться в нашей стране уже давно, — рассказывает один из создателей программы, заместитель директора по научной работе Института биомедицин-ской химии профессор Владимир Поройков. — Сама идея пришла из другой области. Когда-то с помощью такого метода было очень удобно просчитывать действие опасных соединений, исполь-зуемых, например, в качестве химического оружия, ведь проводить испытания зачастую было не-возможно. В середине 80-х годов прошлого века к проекту подключились мы, и сейчас у нас есть программа для предварительной проверки свойств кандидатных лекарств, которая реально работа-ет».

Программа хорошо зарекомендовала себя, когда в ходе международного проекта ученые из не-скольких стран синтезировали новые химические соединения. Сначала их структуру просто рисо-вали в компьютере и предсказывали их свойства с помощью компьютерных программ, а затем создавали эти вещества в реальности и проверяли свойства экспериментальным путем. «95 про-центов из того, что предсказывала наша программа, подтвердилось в эксперименте, — говорит По-ройков. — Это неплохой результат». Второй «момент истины» наступил, когда с помощью про-граммы провели оценку собрания противораковых препаратов Национального противоракового института США. В открытом доступе этого собрания содержатся 250 тысяч веществ, которые по-тенциально могут быть использованы для создания лекарств, но ждут своего часа для детального изучения. Ученые решили проверить эти вещества с помощью компьютерной программы и попы-таться предсказать, какие из них лучше всего приостановят развитие вторичных опухолей. По ре-зультатам тестирования было отобрано семь веществ. Позже эксперименты показали, что четыре из них активно работают. Так вместо сотен тысяч химических соединений ученые подвергли до-рогостоящим экспериментальным проверкам всего несколько и добились результата. Остальное за них сделал компьютер.

Секрет фирмы

Успехи «лекарственной компьютеризации» выглядят впечатляюще. Пожалуй, сегодня ни одна уважающая себя фармацевтическая компания не проходит мимо компьютерных программ, позво-ляющих почти на четверть сэкономить средства, идущие на создание нового лекарства, и вполо-вину уменьшить срок работы над ним. Такие программы стали востребованным коммерческим продуктом. Проблема состоит в другом: пока еще никому в мире не удавалось объединить все эта-пы компьютерной разработки лекарственных препаратов в единый механизм под условным назва-нием «От геномов к лекарствам». Российские ученые считают, что шанс сделать это есть именно у них. «Для этого у нас есть все основания, — говорит директор Института биомедицинской химии Александр Арчаков. — Конечно, принято считать, что мы в области фармацевтики сильно отстаем — не проводим дорогостоящих экспериментов, не выпускаем новых приборов, не развиваем техно-логии. Все так. Но есть у нас одна важная область, которая на протяжении многих лет эволюцио-нировала и сейчас является лучшей в мире. Это теория управления — один из серьезнейших разде-лов математики, который для своего развития не требовал никаких особых финансовых затрат, только хорошие головы и компьютеры под рукой. Нам повезло, что, приступая к компьютерной разработке лекарств, мы можем использовать это преимущество».

Российские математики уже не раз доказывали, что действительно являются лучшими в области управления. Сначала это выяснилось, когда они работали над траекториями полетов первых кос-мических кораблей. А в 1975 году (тогда было заключено советско-американское соглашение о совместных разработках в области искусственного сердца) наши ученые оказались первыми по алгоритмам управления, в то время как американцы -по насосам крови. «Что происходит, когда мы управляем процессом компьютерного создания лекарства? — рассуждает руководитель лаборато-рии биоинформационных технологий Института биомедицинской химии Андрей Лисица. — Мы подводим итоги уже проведенных опытов и планируем новые. Здесь всегда есть множество аль-тернативных путей. Чтобы выбрать кратчайший из них, нужно четко установить приоритеты и последовательность действий, понять, что будешь делать сначала, что потом. Этот выбор отнюдь не является произвольным — в теории управления он представлен математическими методами».

Разработки в области управления традиционно считаются одним из самых ценных коммерческих продуктов. В западных фармацевтических компаниях такие вещи всегда засекречиваются и нико-гда не выставляются на продажу. За деньги можно купить лишь «кирпичики» компьютерных раз-работок — различные программы, разрабатывающие, проверяющие и предсказывающие отдельные свойства лекарственных препаратов. Что построит из этих многофункциональных «кирпичиков» компания, как соединит их в работающую систему — ее святая святых, вещь более ценная, чем сек-реты разработки отдельных препаратов. Ведь именно эта стратегия в конечном счете определяет успех создания любого лекарства.

Российские ученые впервые намерены сделать общедоступным продуктом то, что обычно хранит-ся за закрытыми дверями фармацевтических корпораций. Почему такое возможно именно в Рос-сии? Тут есть свои объективные обстоятельства. У нас в стране фармацевтические компании поч-ти не ведут разработок собственных лекарств. Российские фирмы в основном заняты производст-вом дженериков — известных и давно существующих заграничных препаратов, на которые истек срок действия патентов. С собственными проектами на рынок производства лекарств сейчас выхо-дят в основном российские объединения научных институтов. При этом совместный исследова-тельский потенциал этих институтов часто оказывается больше, чем потенциал крупной западной фармацевтической компании. Однако проблема заключается в том, что взаимодействовать им бы-вает трудно -у каждого своя научная школа, свое оборудование, свои уникальные методики поста-новки экспериментов. «Для того чтобы свести эти методики вместе, — говорит Андрей Лисица, — надо научиться ими управлять, так что создание „алгоритма успеха“ здесь становится крайне акту-альным». Конечно, в этом случае говорить о секретах фирмы не придется: слишком много само-стоятельных участников будут осуществлять проект.

Стратегия успеха

Но непосредственную пользу от внедрения компьютерной платформы создания лекарств получат прежде всего сами российские институты, работающие в сфере биотехнологий. Разработчики счи-тают, что эта система поможет им найти свое место на мировом рынке создания лекарственных средств. «Ситуация во всем мире сейчас складывается так, что государству уже не под силу кор-мить всех ученых, многие из них начинают зарабатывать сами, — считает Александр Арчаков. — Российские научные институты все меньше становятся похожи на бедных Золушек. Они получают международные исследовательские гранты, заказы мировых компаний». Западным корпорациям выгодно использовать огромный потенциал наших ученых — неквалифицированные исполнители не нужны никому. Однако здесь руководителей институтов, которые хотели бы поддержать своих сотрудников, обеспечив им сносный уровень жизни за счет солидных западных приработков, ждут осложнения. «Наши ученые часто оказываются психологически не готовы к тому, чтобы стать винтиками в системе научных разработок фармацевтических компаний, — считает Андрей Лисица. -Ведь здесь все ориентировано не на решение научных проблем, как мы привыкли, а на четкий коммерческий результат».

Лучшим в таких разработках часто признается самый короткий и дешевый путь к результату. При этом ценность отрицательного опыта неимоверно возрастает: он означает, что в стратегию успеха нужно внести коррективы. «Не то у нас, говорит Лисица. — Наши ученые просто по привычке бу-дут во что бы то ни стало добиваться решения проблемы, между тем как от них ждали простого ответа: да или нет. Я, например, являюсь ответственным исполнителем по заказу одной крупной западной компании. Помню, эта компания никак не могла добиться у института, который по ее заданию проводил исследования, ответа на простейший вопрос: каков размер частицы, с которой они работали. Институт рассказал все: какова методика экспериментов, каковы принципы работы оборудования. Не ответил только на это. А ведь именно тот вопрос был самым важным — при не-соблюдении нужного размера частиц таблетка просто не усвоилась бы в организме и все дорого-стоящие исследования пошли бы насмарку».

Так что же делать? Менять психологию наших ученых, которые привыкли во всем доходить до сути? Превращать их в интеллектуальных работников западного образца, делающих ровно «от сих до сих», и не больше? Ни то, ни другое. В конце концов, именно за творческий подход к делу рос-сийских исследователей ценят во всем мире. По мысли создателей компьютерной платформы раз-работки лекарств, здесь поможет «алгоритм успеха» для управления экспериментами: именно он подскажет исследователям, где остановиться, добившись чисто технического результата, а где вы-ложиться и искать научную изюминку. Однако в этом процессе главным все же должен оставаться не компьютер, а человек. И в шутке создателей компьютерной платформы разработки лекарств о том, что скоро компьютер по названию лекарства будет выдавать готовые таблетки, только доля шутки. «Скорее наоборот, — считает Александр Арчаков. — Просто для работы в условиях платфор-мы понадобится больше квалифицированных ученых — ведь новые компьютерные программы, системы выбора оптимальных решений станут мощными инструментами: таких раньше не было. Значит, уважение к труду исследователя, стоимость его головы неизбежно возрастут. И это, ко-нечно, прежде всего в интересах самих ученых».

МНЕНИЯ

Вы создавайте, а мы посмотрим…

Российские разработчики компьютерной платформы создания лекарств пока не питают иллюзий насчет того, что их программой всерьез заинтересуются отечественные производители. Цифры показывают, что на это у них есть все основания. Президент дистрибьюторской компании «Арба-ком» Александр Бахуташвили говорит: «Сегодня даже самая крупная фармацевтическая компания России может потратить на разработку новых оригинальных препаратов не более 100-120 миллио-нов долларов в год. Деньги немалые, однако в соответствии сданными, которые мировые фарма-цевтические корпорации поставляют налоговым органам, создание конкурентоспособного совре-менного лекарства сейчас выливается совсем в другие суммы — до миллиарда долларов. Именно столько уходит на поиск и модификацию препарата, эксперименты, доклинические и клинические испытания, которые с каждым годом становятся все дороже. По российским меркам эти затраты в любом случае окажутся несоразмерными, даже с учетом немалой экономии, достигаемой с помо-щью введения „стратегии успеха“. Сейчас миллиард долларов составляет треть той суммы, кото-рую ежегодно получают все отечественные фармпроизводители по оптовым расценкам за свою продукцию: у нас рынок лекарств пока находится в младенческом состоянии, а его объем равен всего лишь 2 процентам объема мирового рынка. При этом ежегодный объем розничной торговли лекарствами в России составляет уже 5 миллиардов долларов».

Значит ли это, что ученым с их разработками прямой путь на Запад? Неужели в России совсем не нужны подобные новшества? «Итоги» попытались выяснить это у российских производителей ле-карств. «Действительно, из-за недостатка средств мы вынуждены выпускать дженерики, — говорит генеральный директор Федерального государственного унитарного предприятия „Мосхимфарм-препараты“ им. Н. А. Семашко Юрий Кузнецов. — Конечно, многие отечественные предприятия сегодня имеют морально и физически устаревшее оборудование и еще не перешли на стандарты работы с биологическим материалом, принятые в мире. Однако ошибочно было бы думать, что мы совершенно не в состоянии использовать математические и статистические методы обработки биоматериала. Почему бы параллельно не создать еще одну разновидность компьютерной плат-формы -для создания дженериков? Если бы можно было попытаться с помощью математических методов удешевить процесс их производства, одновременно улучшив качество, от желающих ку-пить такую программу отбоя бы не было».

Недалеко не все российские фармацевтические предприятия ограничиваются производством дже-нериков. Например, известно, что российский государственный концерн «Микроген», выпускаю-щий биопрепараты и имеющий два собственных НИИ, в ближайшее время планирует около 10 процентов оборота пускать на производство новых продуктов. «Поверьте, мы внимательно следим за различными разработками в области компьютеризации и математического моделирования про-цессов в производстве лекарственных средств, существующими в мире. Мы изучаем опыт зару-бежных компаний и при необходимости внедряем его у себя, — говорит заместитель генерального директора по производству Федерального государственного унитарного предприятия „НПО „Мик-роген“ Владимир Колышкин. — И если ученые создадут действительно серьезную эффективную программу, то почему бы нам ее не использовать? Впрочем, пока могу сказать только одно: пока-жите мне, как она работает. Тогда и будем давать ей оценку“.


ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ВАКЦИНА

Народная газета, 05.01.2005, Минск, Нина ЯНОВИЧ

Медицина будущего

Ученые Научно-исследовательского института эпидемиологии и микробиологии Минздра-ва Беларуси разработали уникальную методику диагностики, которая позволяет определить со-стояние иммунитета человека по одной капле крови, а также реализовать идею вакцинации насе-ления с учетом индивидуальных особенностей иммунной системы каждого из нас.

В организме человека обитают более 500 видов микроорганизмов. В их числе есть группа условно патогенных микробов, которые на одних людей не действуют, а у других вызывают тяже-лые заболевания. Соответственно у каждого из нас есть и свой набор антител.

И потому руководитель отдела биотехнологии и особо опасных инфекций этого НИИ Александр Владыко считает возможным создание индивидуальной вакцины для каждого человека, в которую вполне реально заложить, по его мнению, спектр недостающих лично у вас антител.

Но как же их определить? При помощи анализа крови, записав сведения об особенностях иммун-ной системы на дискету. С ней и нужно будет потом приходить на прием к врачу — когда у всех наших врачей появятся компьютеры…

Таким образом, сегодня можно получить эффективную защиту практически от всех акту-альных для региона инфекций — вирусных гепатитов, гриппа, кори, дифтерии, полиомиелита, крас-нухи. Причем индивидуальная вакцина, предполагают специалисты, не должна вызывать побоч-ных эффектов со стороны организма, чего не скажешь об обычной прививке.

Поразительно, но лабораторию иммунной диагностики, в которой выполняют такие рабо-ты, еще несколько лет назад пытались ликвидировать.


ПРАВИТЕЛЬСТВО МОСКВЫ ПЛАНИРУЕТ ВЫКУПИТЬ ПРЕДПРИЯТИЯ, НАХОДЯЩИЕСЯ В ФЕДЕРАЛЬНОЙ СОБ-СТВЕННОСТИ
Мэр отметил, что особый интерес вы-зывают предприятия по разработке биотехнологий и хи-мической промышленности, в частности ФГУП ТНЦ „НИОПИК“

РИА „Новости“, 15.02.2005

Правительство Москвы планирует выкупить научно-производственные предприятия, находящиеся в федеральной собственности и расположенные на территории города. Об этом во вторник на за-седании правительства Москвы сообщил мэр столицы Юрий Лужков.

Мэр отметил, что особый интерес вызывают предприятия по разработке биотехнологий и химиче-ской промышленности, в частности ФГУП ТНЦ „НИОПИК“. В качестве положительного примера вложения городских денег в науку и производство Лужков привел ВНИИ „Метмаш“, который, по его словам, после приобретения его столичными властями превратился из убыточного в процве-тающее предприятие. „Все снеготаялки, которые сегодня используют наши коммунальные служ-бы, разработаны и спроектированы в этом институте“, — отметил Лужков, добавив, что „Метмаш“ помогает также городу ежедневно восстанавливать до 100 метров дорожных металлических огра-ждений.

Таким же выгодным, по мнению мэра, было и покупка НИИ пластмасс, который обошелся городу в 2 $миллиона. „Казалось бы, какое отношение имеет это предприятие к городскому хозяйству, но мы получили решение громадного количества вопросов — вторичной переработки полимерных от-ходов, производства асептических видов полимеров“, — отметил Лужков.

Руководитель Департамента экономической политики и развития Москвы Марина Оглоблина со-общила, что-то чный перечень научных предприятий, интересных городу, пока не определен, как не определены и окончательные размеры выделяемых на эти цели бюджетных средств. Она отме-тила, что некоторые предприятия необходимы городу для соблюдения производственного цикла, в котором участвуют фабрики и заводы, уже принадлежащие Москве.

Мэр Москвы поручил подготовить официальный запрос в правительство РФ для получения переч-ня научно-производственных предприятий, которые могут быть переданы в собственность Моск-вы.


РОСПОТРЕБНАДЗОР УТВЕРДИЛ ПРОЕКТ СИБИРСКОЙ ЛАБОРАТОРИИ ПО БОРЬБЕ С ОСОБО ОПАСНЫМИ ВИ-РУСАМИ ГРИППА

РИА „Новости“, 14.02.2005, Яна Рябинская

Глава Федеральной службы по надзору в сфере защиты потребителей и благополучия человека Геннадий Онищенко утвердил проект лаборатории по борьбе с особо опасными вирусами гриппа, создаваемой на базе новосибирского Государственного научного центра вирусологии и биотехно-логии «Вектор». Об этом РИА «Новости» сообщила в понедельник пресс-секретарь ГНЦ ВБ «Век-тор» Наталья Скультецкая.

«Наши предложения по созданию лаборатории по работе с высокопатогенными вирусами гриппа на базе ГНЦ ВБ „Вектор“ были отправлены в Москву 17 января. В частности, был сделан запрос на финансирование лаборатории и работ по мониторингу вируса гриппа. Одобрение от главного санитарного врача России Геннадия Онищенко мы получили 10 февраля», — сказала Скультецкая.

По словам заведующего лабораторией изучения и мониторинга зоонозных инфекций НИИ Моле-кулярной биологии ГНЦ ВБ «Вектор» Александра Шестопалова, суть работы лаборатории состоит в наблюдении и контроле циркуляции вируса гриппа типа «А» у людей, а также диких, домашних птиц и свиней с целью получения необходимой информации для принятия профилактических и карантинных мер.

«В ГНЦ ВБ „Вектор“ работы с гриппом ведутся около 30 лет. С 2002 года начата работа по изуче-нию вируса гриппа диких и домашних птиц, животных и оценка вероятности заражения людей от птиц и животных. В частности, изучение вируса „птичьего гриппа“,

— сказал Шестопалов.

По его словам, под названием „птичий грипп“ подразумевают конкретный вирус с формулой х5н1. Он представляет опасность для домашней птицы, и, в первую очередь, для кур, что влечет огром-ный экономический ущерб — миллионы птиц погибли и уничтожены для предотвращения распро-странения вспышки, отметил Шестопалов. Кроме того, это представляет опасность для людей, до-бавил он.

Шестопалов также сообщил, что ориентировочная летальность при поражении этим вирусом — около 60%. В случае возникновения быстрого распространения на большой территории — панде-мии — возможна гибель огромного количества людей, подчеркнул он. По одной из версий ученых, может погибнуть до 100 миллионов человек.

„Прогноз для России: мы граничим с Китаем, а там уже зафиксированы вспышки гриппа с форму-лой х5н1. О сроках сказать сложно — это может быть и весна 2005 года, и осень 2005. Мы это и контролируем. Пока занос не зафиксирован“, — сказал Шестопалов.


БИОТЕХНОЛОГИИ ВНОВЬ В ЧЕСТИ В РОССИИ?

CNews Analitycs, РосБизнесКонсалтинг

В поиске путей перевода российской промышленности на инновационный путь развития власть вспомнила о биотехнологиях. Отечественная биотехнологическая промышленность, пребывающая ныне в близком к коллапсу состоянии и выживающая благодаря производству спирта, может воз-родиться — Федеральное Агентство по промышленности Минпромэнерго предлагает новую ком-плексную программу развития „забытой“ отрасли.

По итогам парламентских слушаний на тему „законодательное обеспечение развития биотехноло-гической отрасли“, состоявшихся в Государственной Думе 8 февраля 2005 года, принято решение о создании специализированного экспертного совета по проблемам биотехнологической промыш-ленности при парламентском комитете по промышленности, строительству и наукоемким техно-логиям. Слушания, проходившие с участием депутатов ГосДумы, представителей министерств и ведомств, руководителей промышленных предприятий, ведущих ученых РАН, РАМН и РАСХН, можно назвать беспрецедентными — последний раз эта тема затрагивалась в стенах Думы пять лет назад.

Биотехнология является одной из наиболее характерных для развитых стран отраслей промыш-ленности высоких технологий, продукция которой пользуется стабильным и непрерывно расту-щим спросом. Так, ежегодный прирост рынка биотехнологической промышленности в мире, по оценке Минпромэнерго, составляет около 7%, а его объем в 2003 году составил почти $200 млрд. Если в 1990 году СССР занимал второе место в мире по развитию микробиологической промыш-ленности, уступая лишь США, то сейчас Россия находится далеко позади: ее вклад в общий объем мирового производства сократился с 3 — 5% до менее 1%. При этом практически прекратилось производство ряда ключевых продуктов: антибиотиков, витаминов; производство ферментов упа-ло в 6 раз, антибиотиков — в 12 раз, кормового белка — в 25 и т.д. На долю России приходится 0, 02% мирового производства генно-инженерных препаратов для медицины. Импортозависимость России по важнейшим видам биотехнологической продукции исключительно велика: например, по инсулину она составляет почти 100%, по антибиотикам — свыше 90%.

Несмотря на то, что эта отрасль промышленности в России не исчезла окончательно, внутренняя политика, проводившаяся в последние полтора десятка лет отечественным руководством, привела к существенным диспропорциям в ее развитии — по приводившимся на слушаниях данным, произ-водство этилового спирта, в объеме производства отрасли достигает 70%. Но одним спиртом по-требности России не ограничиваются — упадок отечественного производства не явился следствием сокращения спроса на продукцию отрасли (ферменты, антибиотики, аминокислоты, вакцины, им-мунные препараты, и т. д.). Наоборот, он возрос, однако удовлетворяется за счет импорта.

Возрождение отрасли — уже не столько вопрос престижа или даже экономической целесообразно-сти, хотя последняя и очевидна. Это необходимое условие обеспечения экономической независи-мости страны, и невозможно без четко выраженной готовности государственного руководства вы-работать необходимый для этого комплекс мера и добиться их претворения в жизнь. Представле-ние о том, каким образом восстанавливать отрасль, уже имеется.

Для этого эксперты Агентства по промышленности Минпромэнерго России предлагают восполь-зоваться опытом Малайзии и Сингапура — стран, с наиболее эффективной государственной поли-тикой в области биотехнологий, которая могла бы стать для российского руководства образцом для подражания. Ключевым аспектом новой политики является создание специализированных технопарков. „Ключевыми элементами таких технопарков могут стать инновационные бизнес-инкубаторы, работающие полностью на принципах рыночной экономики и призванные стать „ге-нераторами“ „юниорских“ высокотехнологических фирм“, — отметил председательствовавший на слушаниях председатель комитета по промышленности, строительству и наукоемким технологиям Мартин Шаккум.

Комплексную программу возрождения российской биотехнологии предложило Минпромэнерго. Ее ключевым моментом является создание государственной инвестиционной венчурной биотех-нологической компании с уставным капиталом от 2 до 4 млрд. рублей. Он формируется за счет государственных средств и крупного частного капитала. Компания управляется советом директо-ров (инвесторы) и возглавляется представителем Минпромэнерго или Роспрома. Создается На-циональный центр по промышленной биотехнологии, осуществляется строительство и ввод в экс-плуатацию новых производств — в частности, по производству антибиотиков. Вырабатывается ос-мысленная тарифная политика, противодействующая импорту продуктов, уже производящихся в самой России, а также ясный и прозрачный налоговый механизм, позволяющий производить не только спирт.

В настоящее время трудно предсказать, чем обернутся „благие пожелания“ Думы на практике. Неуклонный рост внимания к отечественной наукоемкой промышленности, отчетливо наблюдав-шийся в 2004 году, вселяет осторожный оптимизм.


РОССИЙСКИЕ ЗАКОНОДАТЕЛИ ПОДДЕРЖИВАЮТ ВЯТСКИЕ БИОТЕХНОЛОГИИ

ИА Регнум, 14.02.2005

Комитет по промышленности, строительству и высоким технологиям Госдумы России провел в Москве круглый стол по обсуждению проблем законодательного обеспечения развития биотехно-логической промышленности. По приглашению заместителя председателя Госдумы Олега Моро-зова в работе „круглого стола“ принял участие заместитель председателя правительства Кировской области Эдуард Носков.

В Кировской области работают предприятия, определяющие как настоящее, так и будущее этой отрасли. Причем развитие биотехнологий выбрано как один из приоритетов экономического раз-вития региона. Это послужило для законодателей страны веским основанием для того, чтобы по-интересоваться мнением Кировской области о правовых нормах для отрасли. Э.Носков высказал предложения кировских ученых, специалистов и организаторов производства о том, в каких зако-нодательных актах нуждается отрасль, какие стимулы ее развития видятся сегодня первоочеред-ными. Он также обозначил свою позицию по поводу норм, вынесенных комитетом Госдумы на общественное обсуждение. Об этом ИА REGNUM сообщили в пресс-центре правительства Киров-ской области.


КЛИНИКА ЦЕН
Российские фармацевты могут сего-дня лишний раз убедиться, станет ли кризис в обеспече-нии населения лекарствами тем громом, после которого нельзя не перекреститься и не начать наконец возрож-дать отечественное производство антибиотиков

Гудок, 16.02.2005, Алексей КАЗАКОВ

Российские фармацевты могут сегодня лишний раз убедиться, станет ли кризис в обеспе-чении населения лекарствами тем громом, после которого нельзя не перекреститься и не начать наконец возрождать отечественное производство антибиотиков.

Индикатором отношения властей к этой застарелой проблеме должны стать те практиче-ские шаги, которые предпримет Правительство после заседаний „круглого стола“ на тему «О зако-нодательном обеспечении развития биологической промышленности», состоявшегося 8 февраля в Госдуме РФ. За последние 10 лет этот вопрос в парламенте поднимался так часто, а результаты выработанных рекомендаций имели столь ничтожный практический результат, что впору задаться вопросом:, а стоит ли в очередной раз взывать к разуму властей предержащих и засорять окру-жающую среду бесконечным повторением известных истин? Но, видимо, фармацевтическое со-общество надеется, что «метла» Михаила Фрадкова будет мести по-новому, и потому решило пра-вильно сориентировать премьера в разгребании авгиевых конюшен.

Прежде всего, большинство участников «круглого стола» считает, что отечественный фармпром, производивший в 1990 году 40 тысяч наименований антибиотиков, практически пере-стал существовать. К таким последствиям привела политика сдачи отечественного рынка зару-бежным фармацевтическим компаниям. По мнению заместителя начальника Федерального агент-ства по промышленности Юрия Дощицына, те 40 крупных предприятий, которые существовали во времена СССР, сейчас развалились на 600 карликовых компаний, которые занимаются в основном расфасовкой субстанций, завезенных в Россию из-за границы. До начала девяностого года даже в страшном сне нельзя было представить, что наша страна, имея одну из лучших в мире школ мик-робиологии, начнет покупать лекарственное сырье в Индии и Китае. Причем очень часто у фирм-посредников приобретается откровенный фальсификат. Его объемы на российском рынке приоб-рели угрожающие размеры -треть всего оборота лекарственных средств.

Сему беспределу предлагается положить конец, в том числе и по экономическим сообра-жениям. По данным президента ассоциации «Росмедпром» Юрия Калинина, в 1994 году отечест-венный рынок лекарств составлял около 6 миллиардов долларов. Причем на долю импортных приходилось 4 миллиарда долларов. Такими же обескровливающими российский фармпром соот-ношения долей отечественных и импортных препаратов остаются и сегодня. К 2008 году объем рынка составит 10-12 миллиардов долларов. Если ничего не менять, то как минимум 70 процентов средств от продажи лекарств положат в свой карман импортеры.

Сообщество фармпроизводителей предлагает ряд мер по избавлению России от унизитель-ной зависимости от экспансии зарубежных фирм.

Исходя из того, что антибиотики имеют стратегическое значение для обеспечения нацио-нальной безопасности страны, участники слушаний предлагают побеспокоить священную корову под названием «Стабилизационный фонд» и купить за границей 3-4 современных завода. Ведь отечественные технологии разрабатывались 20 — 30 лет назад, и они устарели. На это благое дело требуется всего 250 — 300 миллионов долларов, а принесут они выгоду в миллиарды.

Кроме того, участники «круглого стола» попросили внести в рекомендации просьбу к Пра-вительству защитить внутренний рынок от слишком агрессивной экспансии зарубежных фарм-формирований.

В частности, сегодня Россия закупает за рубежом человеческий генно-инженерный инсу-лин и группу лекарств для больных сахарным диабетом на 250 миллионов долларов. Но в подмос-ковном Оболенске два года назад был успешно реализован пилотный проект — запущен первый отечественный завод по производству генно-инженерного человеческого инсулина. Он способен обеспечить лекарствами Москву и Московскую область. Казалось бы, ему надо дать зеленый свет. Однако коррумпированные чиновники упорно не хотят покупать отечественный препарат, а отда-ют предпочтение иностранным аналогам.

Сообщество микробиологов считает, что неспособность Правительства построить завод по производству инсулина и обеспечить препаратом потребности всей страны вообще из разряда на-ционального позора.

Палку в колеса отечественным микробиологам вставляет и российская таможня. Например, по признаниям сопредседателя совета директоров Союза биологической отрасли Александра Ива-ненко, биопрепараты, которые ввозятся в страну для комбикормовой промышленности, деклари-руются по заведомо заниженным ценам. Известные мировые экспортеры достаточно вольно обра-щаются с российским таможенным законодательством. В частности, на границе цена «Визима» объявляется в 70 рублей за килограмм, хотя оптовая составляет 190 рублей. «Роксазим» деклари-руется по 30 рублей за килограмм, а продается за 700 рублей. Все это тем более обидно, если учесть, что ОАО «Восток» производит более качественные ферментные композиции и даже более дешевые. Но у зарубежных компаний, видимо, «все схвачено». Иначе чем объяснить упорное не-желание организаторов акции в Госдуме включить в рекомендации «круглого стола» требование провести специальное заседание Правительства, посвященное развитию биотехнологий в России? Сама тема того стоит. Она государственной важности.

***

Комментарий депутата Госдумы академика Сергея Колесникова

Сейчас действительно происходит уничтожение отечественной фармацевтической про-мышленности. Государство не хочет переоснащать отечественную фармацевтическую индустрию, а те налоговые изменения, которые идут в законодательстве, выгодны в основном посредникам.

Последний удар по фармацевтической промышленности может нанести льготный фармоборот. В списке льготных препаратов значатся в основном иностранные лекарства. Кроме того, Правитель-ство уже два месяца не перечисляет деньги за льготные лекарства, и неизвестно, когда оно собира-ется расплатиться. Это ведет к высасыванию средств из бюджета и без того небогатых отечествен-ных предприятий. Они увязнут в долгах, и, видимо, это приведет к их остановке. У западных ком-паний иной запас прочности. Они имеют возможность переждать 2 -3 месяца и остаться на рос-сийском рынке. Еще один у дар ждет микробиологов после вступления России в ВТО. Это повле-чет за собой введение стандартов ISO и GMP и массовое закрытие наших предприятий. Еще одна беда следует из того, что в результате административной реформы фармацевтическая промыш-ленность осталась беспризорной. Она не подчиняется ни Минздраву, ни Минпромэнергетики, ни Минобразования и науки. Формально декларируется стимулирование отечественного производи-теля, но на деле все идет к развалу отечественной фармацевтической индустрии.

***

До начала девяностого года даже в страшном сне нельзя было представить, что Россия, имея одну из лучших в мире школ микробиологии, начнет покупать лекарственное сырье в Индии и Китае.

Треть препаратов иностранного производства являются фальсификатами


СТАРАЯ СКАЗКА НА ВЯТСКИЙ ЛАД
Наконец-то российские законодатели озаботились проблемами биотехнологии
Интервью с Заместителем Председателя правительства Кировской области — Эду-ардом Носковым

Вести, 15.02.2005, Киров, Юрий БЕЛЯЕВ

Наконец-то российские законодатели озаботились проблемами биотехнологии. Острословы уже высказались: сработал принцип подзатыльника как стимул движения вперед. Во всяком случае, до тех пор, пока президент России В. Путин не объявил биотехнологии приоритетом и ключевой от-раслью экономики страны, на этом приоритетном пространстве царили тишь да гладь и отнюдь не Божья благодать. Ситуация, скорее, напоминала сюжет старой сказки: при переправе через реку Соломинка сломалась, Лапоть утонул, а Пузырь хохотал-хохотал, да и лопнул.

Так или иначе, 8 февраля в Госдуме РФ состоялся «круглый стол» по проблемам законодательного обеспечения биотехнологической отрасли. Отрадно, что партия «Единая Россия», ее парламент-ская фракция, вот уже почти два года шаг за шагом поднимает отрасль из руин. Грустно, что един-ственным представителем региональной власти на думском совещании был заместитель председа-теля правительства Кировской области Э. А. Носков. Потому что-то лько у нас, на Вятке, биотех-нологии как система сохранились в масштабе, представляющем общероссийский интерес.

— Эдуард Алексеевич, сейчас, наверное, будем говорить не об итогах и результатах состо-явшихся слушаний, а, скорее, об ощущениях?

— Весьма острая трехчасовая дискуссия — это сконцентрированная тревога за будущность страны, за ее безопасность, будь это здоровье нации, экономическая состоятельность или обороноспособ-ность. Дело в том, что биотехнологии аккумулируют в себе достижения самых наукоемких отрас-лей, тем самым стимулируя их развитие, и распространяют достигнутый результат на все осталь-ные отрасли, позволяя им динамично подняться на совершенно иной качественный уровень, что нам и демонстрируют ведущие страны мира. Ущербность же российской ситуации состоит в том, что страна еще не определилась в своих стратегических приоритетах и не сформировала госзаказ для биотехнологов. Многолетний застой, совершенно неоправданное игнорирование проблемати-ки привели к тому, что роль России, некогда бывшей второй мировой державой в области биотех-нологий, стала опасно мала. В результате многие отрасли движутся к краху уже не шажками, а га-лопом.

— Это не из разряда очередных «страшилок»?

— Это абсолютно очевидные, абсолютно реальные угрозы. В начале минувшего века антибиотики совершили революцию в медицине. Родина антибиотиков — Россия, сегодня практически свернув-шая их производство и попавшая в страшнейшую зависимость от импорта. Страну терзает диабет. Московские биотехнологи на муниципальные деньги столицы создали прекрасный инсулиновый препарат, но мощнейшее фармацевтическое лобби, жирующее на импорте лекарств, его на рос-сийский рынок не пропускает. Прорехи в таможенном законодательстве позволяют огромный по-ток импортных лекарственных препаратов декларировать по заниженным ценам, которые в роз-ничной продаже круто взмывают вверх. И так во всем: любое наше упущение в биотехнологии оборачивается эскалацией цен.

Огромно давление импорта на наш продовольственный рынок. Причем давление, основанное на достижениях генной инженерии, на производстве генномодифицированных продуктов. И если мы уйдем из этой ниши —, а мы ее, по сути, еще и осваивать-то не начинали, — наше собственное сель-скохозяйственное производство может свернуться до микроскопических размеров.

Чахнет биотехнологическая наука. Из-за своей невостребованности многие прикладные институты даже Москвы и Санкт-Петербурга буквально дышат на ладан. Из-за своей невостребованности многие биотехнологи подались за рубеж, и даже в Москве трудно найти сотню специалистов, что-бы организовать хотя бы биотехнологическую лабораторию. А нынешним студентам попросту негде практиковаться, тогда как подготовка специалистов в этой отрасли предполагает долговре-менную практику на самых совершенных производствах.

— В чем же причины такого плачевного состояния?

— Отрасль развивается без руля и без ветрил, без государственной заинтересованности и как бы вне правового пространства. Если это действительно ключевая отрасль, она, как новогодняя елка иг-рушками, должна быть «увешана» законами. Наша же биотехнологическая «елка» пока еще в лесу. Но дорожку к ней, слава Богу, торить уже начали.

— И, по всей видимости, эта «елка» растет на Вятке.

— Пожалуй, что и так. Нам ничего не нужно начинать с нуля. У нас есть все элементы для создания биотехнологического кластера, способного решать системные задачи: наука, образование, произ-водство в виде соответствующих НИИ, вузов, предприятий государственного и частного секторов. В 60-х — 70-х годах прошлого века государство вложило огромные средства в развитие микробио-логической промышленности на территории нашей области. Были организованы такие мощные предприятия, как Кировский биохимический и Омутнинский химический заводы. У нас высока концентрация специалистов в области теоретической и практической биотехнологии. На всю страну авторитетны НИИ микробиологии Минобороны РФ, НИИ гематологии и переливания кро-ви, НИИ сельского хозяйства Северо-Востока им. Рудницкого. В вузах — это Вятский госуниверси-тет, Кировская госмедакадемия, Вятская госсельхозакадемия — готовятся кадры биотехнологов. Причем при ВГУ создан, успешно действует и интенсивно развивается межвузовский центр кол-лективного пользования, оснащенный современнейшим оборудованием, позволяющим студентам практически освоить весь процесс — от идеи до эксперимента, от технологии до производства кон-кретной продукции. Вятские специалисты тесно сотрудничают с федеральными центрами биотех-нологии и другими регионами. А в рамках Общества биотехнологов России решают и наши, ре-гиональные, проблемы и формируют общероссийскую комплексную программу развития отечест-венной биотехнологии.

Иными словами, у нас есть все основания и возможности для того, чтобы на деле стать инноваци-онно-технологической зоной, в которой может стартовать любой биотехнологический проект об-щероссийского масштаба.

— Иными словами, Вятка сегодня может сказать: государство, а ну-ка давай деньги на биотехнологию?

— Ни в коем случае. Это недальновидно, неперспективно, сегодня это не работает. Биотехнологии нужны прежде всего нам самим — как основа для развития. И коль скоро мы провозгласили эту от-расль своим стратегическим приоритетом, то самим, что называется, и надо вкалывать.

Свои устремления мы сформулировали в целевой программе «Развитие биотехнологии на 2006 — 2010 годы». Ее основная цель — создание, по сути, федерального биотехнологического кластера и решение социально-экономических проблем путем внедрения в производство инноваций в сфере биотехнологии. Нам предстоит оценить теоретический и практический потенциал биотехнологии в регионе, создать эффективные правовые и экономические механизмы с тем, чтобы отечественная биотехнология активно работала на импортозамещение. Нам необходимо реализовать ряд пер-спективных научно-внедренческих проектов в медицинской, сельскохозяйственной, пищевой, экологической и промышленной биотехнологии. Предмет особой заботы — укрепление материаль-но-технологической базы биотехнологии, подготовка и сохранение кадров биотехнологов. А что-бы собрать все силы в кулак, нужна интеграция в сфере биотехнологии на межрегиональном, ок-ружном и федеральном уровнях.

Но главное, наверное, все же состоит в том, что сейчас практически все из перечисленного нахо-дится в движении и развитии. И если мы докажем свою состоятельность, выйдем на прогнозируе-мые результаты, то Кировская область станет не просителем, а гарантом эффективного вложения инвестиций в биотехнологии. Это — принципиальная разница.

— То есть отныне Пузырь, Соломинка и Лапоть должны действовать по вятскому сцена-рию? А если серьезно, то насколько, на ваш взгляд, изменили ситуацию состоявшиеся дум-ские слушания?

— Обозначены контуры проблемы. И начинают вырабатываться конкретные нормативно-правовые и экономические механизмы, возвращающие биотехнологиям права гражданства и возводящие отрасль в статус государственных приоритетов. Уже к 1 марта проект правовой базы должен быть разработан. А это влечет за собой далеко идущие последствия. Биотехнологии — это, по сути, мо-дельная отрасль для отработки действенных мер поддержки и взаимодействия в едином ключе всех заинтересованных сторон. Получится здесь — получится везде.


ИЗ РЕКИ по имени ФАКТ
ЗАКОННЫЙ ИНТЕРЕС К БИОТЕХНОЛОГИЯМ

Вятский край, 17.02.2005, Москва-Киров

Комитет по промышленности, строительству и высоким технологиям Госдумы провел «круглый стол», на котором обсуждались проблемы законодательного обеспечения развития биотехнологи-ческой промышленности. По приглашению заместителя председателя Госдумы О. В. Морозова в работе «круглого стола» принял участие заместитель председателя правительства Кировской об-ласти Э. А. Носков.

В нашем регионе работают предприятия, определяющие как настоящее, так и будущее этой отрас-ли. Причем широкое использование биотехнологий -один из приоритетов экономического разви-тия области. Это послужило для законодателей страны веским основанием для того, чтобы поин-тересоваться мнением кировчан о необходимых правовых нормах для отрасли. Э. А. Носков пере-дал предложения наших ученых, специалистов и организаторов производства о том, в каких зако-нодательных актах нуждается отрасль, какие стимулы для ее развития видятся сегодня первооче-редными. Он также обозначил свою позицию по поводу правовых норм, вынесенных комитетом Госдумы на общественное обсуждение. Сообщение об этом редакция «ВК» получила из пресс-центра правительства области.


В ЕДИНСТВЕ СИЛА БИОТЕХНОЛОГИЙ

Промышленный еженедельник, 14.02.2005, Елена Гаврилова

Федеральное Агентство по промышленности Минпромэнерго России предлагает новую схему раз-вития биотехнологической промышленности: объединение научно-исследовательских институтов и предприятий в единый научный центр.

Россия получила в наследство от СССР достаточно развитую биотехнологическую промышлен-ность и науку. Однако отсутствие серьезного финансирования со стороны государства в последние 15 лет привели эту промышленность к коллапсу. Хотя потребление биотехнологических продук-тов (ферментов, антибиотиков, аминокислот, вакцин, иммунных препаратов и др.) в России не только не снизилось, но и возросло, однако этот рост происходит за счет импорта, а не за счет рос-та производства собственной промышленности. Мировой рынок биотехнологической продукции в настоящее время оценивается более чем в $150 млрд в год, в том числе для сельского хозяйства и пищевой промышленности — около $45 млрд, фармацевтической промышленности — $26, 8 млрд 2008 году — $45 млрд) , химической и других отраслей — $21, 7 млрд. В ближайшие годы прогнози-руется ежегодный прирост мирового объема биотехнологической продукции на уровне 7-8%.

В Минпромэнерго отмечают, что если в 2003 году объем продаж на этом рынке достиг почти $200 млрд в год, то в России некая видимость сохранения этой отрасли поддерживается за счет исполь-зования древнейшей технологии — производства этилового спирта, доля которого в товарной био-технологической продукции достигает 70%. Это тоже необходимо, но не решает проблем отрасли в целом. Как было заявлено на прошедшем в конце прошлого года московском съезде биотехно-лов, «биотехнология сегодня является стратегическим направлением научно-технического про-гресса в мире». С помощью биотехнологии решаются ключевые проблемы здравоохранения, сель-ского хозяйства, охраны окружающей среды и др. Биотехнология является значимым фактором развития экономики ведущих стран мира, одним из главных компонентов «экономики, основанной на знаниях», важнейшей частью инновационной модели развития. Иное дело, заявили участники съезда, с положением биотехнологии в России.

Объем финансирования отечественной биотехнологической науки по сравнению с другими стра-нами составляет ничтожные величины (Россия — $0, 04 млрд в год, Китай — $1 млрд, США — $100 млрд.). Также в резолюции съезда отмечено, что инфраструктура государственных предприятий характеризуется межведомственной и междисциплинарной разобщенностью, материальная база в большинстве случаев устарела и нуждается в коренной реконструкции; негосударственные пред-приятия биотехнологической отрасли не закрывают потребности общества и государства в данной продукции; в России отсутствуют или не выполняются нормы, регулирующие внедрение послед-них достижений биотехнологии.

В этой связи происходит бесконтрольное внедрение новейших биотехнологических методов и продуктов (генномодифицированные источники, клонирование, инъекции стволовых клеток) , что неизбежно компрометирует их в глазах общественности.

В целом ситуация свидетельствует об отсутствии целенаправленной государственной политики в отношении перспектив развития биотехнологии Юрий Дощицын, заместитель начальника управ-ления гражданских отраслей промышленности Федерального Агентства по промышленности (Роспрома) , считает, что для выхода из создавшегося кризиса необходимо произвести инвентари-зацию тех научных разработок, которые готовы к реализации в крупном масштабе (то есть про-шедшие доклинические испытания и подтвержденные анализом рынка) , а получаемая продукция защищена патентами и способна конкурировать по цене и качеству не только на внутреннем рос-сийском рынке, но и во всем мире.

Для максимального использования научно-технического потенциала предлагается объединить на-учно-исследовательские институты и предприятия в единый научный центр (Национальный центр промышленной биотехнологии) , что позволит создавать технологии, разрабатывать НДТ и полно-стью использовать сохранившийся потенциал научного оборудования и экспериментальных уста-новок. Особое внимание планируется уделять научному обсуждению тех или иных проблем, что позволит минимизировать риски при принятии тех или иных управленческих решений. Для каче-ственного развития биотехнологической отрасли в Агентстве по промышленности Минпромэнер-го России предлагают воспользоваться опытом Малайзии и Сингапура (стран, с наиболее эффек-тивной государственной политикой в области биотехнологий) и реализовывать биотехнологиче-ские проекты следующим образом:

1. Роспром создаст государственную инвестиционную венчурную биотехнологическую компанию с уставным капиталом от 2 до 4 млрд рублей, сформированный за счет государственных средств и крупного частного капитала. Компания управляется советом директоров (инвесторы) и возглавля-ется представителем Минпромэнерго или Роспрома. Оперативное руководство компанией осуще-ствляет нанятая на конкурсной основе команда менеджеров.

2. Государственная компания реализует предложенные Национальным центром по промышленной биотехнологии проекты по строительству биотехнологических заводов, которые выводятся на проектную мощность и подтверждают заявленный объем продаж выпускаемой продукции.

Однако первоначальное вложение капитала должно осуществлять государство. Когда идея созда-ния единого научно-производственного центра еще только обсуждалась в министерстве, в ее под-держку высказывались ученые. Так, заместитель директора Института биохимии РАН академик Анатолий Мирошников оценил это как «разумный подход» и предложил использовать в качестве площадки для такого центра подмосковный Пущине: «создание научно-образовательно-производственного центра в этом месте идеально бы воплощало такую идею». Там сосредоточено 30% российских специалистов в области физико-химической биологии, работают 9 биологиче-ских институтов и 2 университета. Не хватает только опытно-производственной базы, на которой можно было бы разрабатывать и внедрять новые технологии. Такой комплекс мог бы стать цен-тром кристаллизации современной биотехнологии в России. Он позволил бы не только возродить биологическую промышленность в стране, но и распространить ее на СНГ и дальнее зарубежье, в первую очередь на страны Востока — Китай, Таиланд, Южную Корею. Такой центр, по мнению академика, мог бы зарабатывать деньги и выпускать необходимые России генно-инженерные пре-параты: «У нас они все равно будут дешевле, чем на Западе». В качестве «живого» примера акаде-мик привел препарат Кладрибин, который эффективен при лейкозе — редкой, но тяжелой болезни. Один курс лечения таким средством стоит около $7 тыс. Специалистами РАН создан собственный аналог и скоро он появится в продаже. Притом стоимость отечественного препарата на порядок меньше.

В результате, в России значительно сократилось производство ряда ключевых продуктов — анти-биотиков, витаминов и др. Импортозависимость по важнейшим видам биотехнологической про-дукции в фармацевтике исключительно велика: по инсулину — почти 100%, по антибиотикам — свыше 90%. По словам участвовавшего в обсуждении проблемы представителя Федерального агентства по промышленности Юрия Дощицина, «в ноябре 2004 года в стране прекратился выпуск отечественных антибиотиков».

Как заявляют в Минпромэнерго, интерес к промышленным биотехнологиям связан не только с осознанием перспективности этой сферы экономики, но и с необходимостью законодательной поддержки производств, использующих возобновляемые источники сырья, выпускающих продук-цию, не приводящую к загрязнению окружающей среды, а также утилизирующих биомассу и от-ходы.


КЛАСТЕРЫ МЕЧТЫ
Депутаты занялись биотехнологиями

Поиск, 18.02.2005, Евгения НОВОСАД

В начале года Президент страны обозначил «крупный национальный проект» — «формирование со-временной инфраструктуры информационного сектора экономики». В срочном порядке выполня-ется поручение главы государства — дорабатывается законопроект об особых экономических зонах, где будут развиваться технопарки, ориентированные на ИТ-индустрию.

Между тем создание технопарков — признанная во всем мире панацея для развития наукоемких отраслей промышленности, первый инфраструктурный шаг для подъема отрасли, в котором остро нуждается не только ИТ-индустрия. Вслед за ИТ-сообществом внимание государства к своим про-блемам пытается привлечь биотехнологическая промышленность, переживающая коллапс. Сего-дня 70 процентов бтх-продукции в нашей стране — это этиловый спирт, тогда как производство ферментов, антибиотиков, аминокислот, вакцин, иммунных и многих других препаратов и разра-боток сведено почти к нулю.

Поддержку бтх-промышленности готова оказать Госдума. Специальный экспертный совет по про-блемам биотехнологической промышленности будет создан при Комитете по промышленности, строительству и наукоемким технологиям. Это решение было принято после прошедших на ми-нувшей неделе парламентских слушаний на тему «Законодательное обеспечения развития биотех-нологической отрасли».

Экспертный совет будет работать в тесном взаимодействии с Обществом биотехнологов России и Союзом биотехнологических предприятий, которые вместе с представителями РАН, РАМН, РАСХН, профильными министерствами, руководителями ряда субъектов РФ подготовили проект национальной комплексной программы «Развитие биотехнологий в России на 2006-2015 годы», а также целый ряд предложений по созданию новых законопроектов и поправки к уже существую-щим.

По поводу развития биотехнологической отрасли сформулировало свою позицию и Минпромэнер-го. По мнению экспертов Федерального агентства по промышленности, необходимо воспользо-ваться опытом Малайзии и Сингапура. По словам представителя агентства Юрия Дощицына, «это страны с наиболее эффективной государственной политикой в области биотехнологии, которые могли бы стать для российского руководства образцами для подражания». Министерство предла-гает создать Государственную инвестиционную венчурную бтх-компанию с уставным капиталом от 2 до 4 млрд. рублей, который будет формироваться за счет как государственных средств, так и частных. Кроме того, предлагается создать Национальный центр по промышленной биотехноло-гии, который и будет предлагать государственной инвестиционной компании крупные проекты по созданию инновационных продуктов. Еще одно предложение — построить новые бтх-заводы ча-стности, по производству субстанций антибиотиков) , первоначальные вложения в которые должно осуществить государство.

По мнению вице-президента Общества биотехнологов России Раифа Василова, эти предложения конструктивны, однако национальная программа развития биотехнологии должна включать и дру-гие пункты. Для развития бтх-технопарков в стране необходимо устранить административные барьеры, создать нормативно-правовую базу в сфере защиты интеллектуальной собственности. Ключевую роль в привлечении бизнеса в эту область должно сыграть создание особых налоговых и таможенных режимов, предоставление ипотечных кредитов, возмещение государством части процентных ставок высокотехнологичным фирмам на специальных условиях. Пока в России от-сутствуют возможности для развития венчурного бизнеса, о создании сети оиотехнологических технопарков можно и не мечтать.

Между тем уже есть первые попытки по их созданию. Запустить технопарк пытаются в Пущин-ском научном центре, который занимает лидирующее место по концентрации передовых научных бтх-разработок. Исключительно за счет внебюджетных инвестиций в подмосковных Химках от-крылся Центр высоких технологий, специализирующийся на ранней стадии поиска новых ле-карств. Одной из перспективных площадок для создания бтх-технопарка считается Государствен-ный научный центр по антибиотикам, который работает в области медицинской биотехнологии. По словам директора центра Ивана Василенко, данная инициатива уже получила поддержку в ад-министрации президента, а также в Федеральном агентстве по промышленности. Кроме того, уже дано согласие компании «Ренессанс-Капитал» выступить в качестве финансового менеджера бу-дущего технопарка. В его создание планируется вложить не менее 10 млн. долларов.

Еще дальше пошла Кировская область, которая выбрала биотехнологии в качестве приоритетного направления развития экономики региона. По словам заместителя председателя Правительства Кировской области Эдуарда Носкова, «объем инвестиций для реализации проекта по созданию первого в стране биотехнологического кластера оценивается на уровне нескольких миллиардов рублей и требует формирования соответствующей федеральной целевой программы». Проект дан-ной программы в Кирове уже разработан и касается других регионов страны, желающих переори-ентировать экономику с экспорта местного сырья на его переработку в товары народно-хозяйственного назначения непосредственно в регионе.


ЧЕМ ЛЕЧИТЬСЯ, КАК СОГРЕТЬСЯ?

Парламентская газета, 14.02.2005, ОЛЬГА ЗЕНЬКОВИЧ

Современное производство лекарств, продуктов, моющих средств, бумаги, косметики, тканей, да-же добыча полезных ископаемых, в том числе и нефти, невозможны без биотехнологий. Еще де-сять лет назад Россия располагала второй по мощи после США биоиндустрией в мире, сейчас мы скатились до 0, 2 процента мирового биотехнологического производства.

Проблемы отрасли схожи с проблемами всех отраслей промышленности.

— Каждые десять лет мы теряем десять миллиардов рублей в год, 10 предприятий встали, 30 дышат на ладан, — говорит начальник управления гражданских отраслей промышленности Федерального агентства по промышленности Юрий Дощицын. — Что касается лекарств, то мы на 95-99 процентов зависим от импорта. На Совете безопасности предлагалось составить список препаратов, которые должны производиться в России. У нас зарегистрировано 17 тысяч препаратов. Какие лекарства должна производить Россия? Теперь же я вынужден задавать вопрос по-другому: должна ли во-обще она их производить? Что самое страшное, ответа на эти вопросы нет.

А нет ответа оттого, что нет комплексной программы развития биотехнологий. Государство не знает, нужны ему биотехнологии или нет, нужна ли биотехнологическая продукция или нет.

Проблемами отрасли Дума занимается уже давно. И вот недавно Комитет Госдумы по промыш-ленности, строительству и наукоемким технологиям провел «круглый стол» на тему «Законода-тельное обеспечение развития биотехнологической отрасли промышленности», на котором вице-президент Общества биотехнологов России Раиф Василов представил проект комплексной про-граммы «Развитие биотехнологии в России на 2006-2015 гг.».

— Еще в 2000 году Госдума направила запрос в Правительство «О государственной поддержке био-технологии как стратегического направления развития российской науки и наукоемких техноло-гий», — говорит председатель Комитета Госдумы по промышленности, строительству и наукоем-ким технологиям Мартин Шаккум. — Но за пять лет положение только ухудшилось, хотя такие производства — инструмент для подъема депрессивных территорий. Проблемы отрасли надо ре-шать.

В последние годы приняты законы, призванные способствовать развитию биотехнологической отрасли, защите прав потребителей: «О государственном регулировании в области генно-инженерной деятельности», «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения», «О ка-честве и безопасности пищевых продуктов», «О техническом регулировании», «Об охране окру-жающей среды». Но, как сказал Константин Скрябин, «вы принимаете законы, а их не выполня-ют». Например, Закон «О государственном регулировании в области генно-инженерной деятель-ности» не выполняется из-за административной реформы, ведомства, указанные в законе, не суще-ствуют. Есть и «прорехи» в законодательстве. И по сей день не разработан ни один технический регламент или национальный стандарт, необходимые для регулирования оборота биотехнологиче-ской продукции, нет системы обеспечения качества и безопасности в этой сфере, отстает законо-дательство в области защиты интеллектуальной собственности.

— Законодательная работа в этом направлении очень важна, тем более что в прошлом году рынок биотехнологической продукции в мире составил около 40 млрд. долларов, а по расчетам, к 2010-му эта цифра увеличится до 100 млрд., — говорит заместитель Председателя Госдумы Олег Моро-зов. — Если не преодолеть наше отставание, то оно останется навсегда. Госдума уже не раз обраща-лась к этой теме, и мы ищем пути решения. Создано общество биотехнологов, и оно уже предлага-ет вариант программы развития биотехнологий. Это первые шаги, но не только комитет по про-мышленности должен быть причастен к решению задач — ведь проблема комплексная.

Участники «круглого стола» подготовили рекомендации для Думы и Правительства, в частности Правительству предложили разработать механизмы государственной поддержки инновационной деятельности в области биотехнологии, ускорить разработку общего технического регламента «О биологической безопасности» — базы для создания системы технического регулирования в биотех-нологической промышленности.


БИОТЕХ В ОДНИ РУКИ

Эксперт, 14.02.2005

Федеральное агентство по промышленности Минпромзнерго предлагает новую схему развития биотехнологической промышленности. Предполагается создать государственную венчурную ком-панию

Мировой рынок биотеха оценивается в 200 млрд долларов, ежегодный рост составляет 7-8%. Доля России — 0, 2%. Для качественного развития нашей биотехнологической отрасли, бывшей еще 15 лет назад одним из лидеров мировой биоиндустрии, а ныне пребывающей практически в коллапсе, предлагается такая схема. Государство учреждает инвестиционную венчурную компанию с устав-ным капиталом от 2 до 4 млрд рублей, который будет формироваться за счет средств как государ-ства, так и частного капитала. Руководить компанией будут нанятые на конкурсной основе менед-жеры. Кроме того, предлагается объединить научно-исследовательские институты, предприятия в Национальный центр промышленной биотехнологии. Именно этот центр будет предлагать госу-дарственной инвестиционной компании крупные проекты по созданию инновационных продук-тов. При этом первоначальные вложения капитала в строительство новых биотехнологических производств будет осуществлять государство.

«То, что Минпромэнерго впервые сформулировало свою позицию в отношении развития биотех-нологическои отрасли, я считаю очень позитивным фактором, — прокомментировал новость вице-президент Общества биотехнологов России Раиф Гаянов. — Важно, что позиция включает два кон-кретных элемента — создание инвестиционной компании и национального центра. Мы считаем эти предложения конструктивными. Но национальная программа развития биотехнологии должна включать и другие пункты — структурирование рынков, вопросы тарифной политики, определения правил внешнеэкономической деятельности, без которых эти два начинания могут не сработать». Раиф Гаянов отметил, что Общество биотехнологов России подготовило проект национальной программы развития биотехнологии и в ближайшее время намерено начать обсуждение с рядом министерств.


ВЛАСТЬ ВСПОМНИЛА О БИОТЕХНОЛОГИЯХ

Метро, 14.02.2005, Санкт-Петербург, КАТЕРИНА МОЛОЧНИКОВА

Агентство по промышленности Минпромэнерго предложило новую комплексную программу раз-вития биотехнологий.

Это связано с поиском путей перевода российской промышленности на инновационный путь раз-вития. В Госдуме прошли слушания «Законодательное обеспечение развития биотехнологической отрасли». По их итогам принято решение о создании специализированного экспертного совета по проблемам биотехнологической промышленности при парламентском комитете по промышленно-сти, строительству и наукоемким технологиям.

Последний раз тема биотехнологий поднималась в Госдуме пять лет назад.

Комплексную программу возрождения российской биотехнологии предложило Минпромэнерго. Ее ключевой момент — создание государственной инвестиционной компании с уставным капита-лом от 2 до 4 млрд руб. Он формируется за счет государственных средств и крупного частного ка-питала.

Сейчас отечественная биотехнологическая промышленность выживает фактически благодаря про-изводству спирта.

При этом биотехнология является одной из наиболее характерных для развитых стран отраслей промышленности высоких технологий. По оценке Минпромэнерго, ежегодный прирост рынка биотехнологической промышленности в мире составляет около 7%, а его объем в 2003 г. составил почти $200 млрд.

В 1990 г. СССР занимал второе место в мире по развитию микробиологической промышленности, уступая лишь США. Сейчас вклад РФ в общий объем мирового производства сократился с 3 — 5% менее чем до 1%. При этом практически прекратилось производство ряда ключевых продуктов: антибиотиков, витаминов, ферментов. РФ вынуждена импортировать свыше 90% антибиотиков и 100% инсулина.

Чтобы возродить отрасль, эксперты Агентства по промышленности Минпромэнерго РФ предлага-ют воспользоваться опытом Малайзии и Сингапура — стран с наиболее эффективной государствен-ной политикой в области биотехнологий. Для этого необходимо создание специализированных технопарков.

***

«Ключевыми элементами технопарков могут стать инновационные бизнес-инкубаторы, работаю-щие полностью на принципах рыночной экономики и призванные стать „генераторами“ высоко-технологических фирм».

МАРТИН ШАККУМ, ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОМИТЕТА ПО ПРОМЫШЛЕННОСТИ, СТРОИТЕЛЬСТВУ И НАУКОЕМКИМ ТЕХНОЛОГИЯМ


ВНУТРИГЕННАЯ ИНЪЕКЦИЯ

Коммерсантъ-Деньги, 14.02.2005, Карен Шаинян

Генная инженерия — загадочное словосочетание, которое у непосвященных вызывает ас-социации с клонированием, чудовищами-мутантами и «звездными войнами». Но ни к чему такому эта отрасль современной биотехнологии не имеет отношения. Что же касается войн, то они действительно разворачиваются вокруг генной инженерии в поистине планетарном масштабе. Кто, за что и на чьей стороне воюет, выяснял корреспондент «Денег» Карен Шаи-нян.

ХИМЕРЫ С ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ лицом

Генная инженерия сегодня носит не научно-фантастический, а сугубо утилитарный характер. Она по задумке ученых-разработчиков призвана сделать промышленность эффективнее, еду вкуснее, а жизнь людей веселее.

Если кратко, суть генетической инженерии сводится к следующему. За полвека, которые прошли после открытия биологами Криком и Уотсоном двойной спирали ДНК, ученые научились распо-знавать, какие гены за что отвечают, выделять их и встраивать в ДНК других организмов. И если в природе межвидовое скрещивание невозможно, то методами генной инженерии сделать это ре-ально. Однако, несмотря на теоретическую возможность, скрещивать бульдога с носорогом никто не стал. Основное направление всех мировых исследований в области биоинженерии сосредото-чено на создании генетически модифицированных организмов (ГМО) с теми или иными полезны-ми для человека признаками. В широком смысле существует три основные цели генно-инженерной деятельности: создание ГМ-растений, ГМ-животных и ГМ-микроорганизмов для фармакологической и пищевой промышленности. В России в более чем 80 институтах и научных центрах с переменным успехом ведется научная работа по всем трем направлениям.

Впервые генно-инженерные методы ученые применили к микроорганизмам. Одним из первых ГМ-продуктов стал инсулин — в ДНК бактерии был встроен ген, отвечающий за его синтез. И сей-час практически весь инсулин в мире получают промышленным способом из трансгенных бакте-рий.

Чуть позже ученые выяснили, что многие необходимые белки невозможно получать с помощью бактерий, и занялись выведением трансгенных растений и животных, обладающих полезными ка-чествами. Профессор Лев Эрнст, вице-президент Российской академии сельскохозяйственных на-ук: Мы вывела трансгенную овцу, которая с молоком выделяет химозин — фермент, используемый в производстве сыра. Очевидно, что получение химозина от ГМ-животного не только гуманнее, но и значительно выгоднее, чем обычным способом, когда приходится убивать сотни молочных те-лят. Другой пример — трансгенная корова, которая выделяет с молоком лекарственный препарат эритропоэтин, применяемый в терапии лейкозов. Мы считаем, что многие лекарства можно было бы производить в виде «лечебного молока».

Производство лекарственных препаратов возможно не только с помощью трансгенных животных, но и растений. Так, учеными из Иркутского института биохимии растений, Новосибирского ин-ститута химической биологии и НЦ вирусологии и биотехнологии «Вектор» разрабатываются съе-добные трансгенные растения-вакцины. По словам участников проекта, первые овощи-вакцины против гепатита В и ВИЧ успешно прошли испытания на животных. В будущем планируется соз-дать съедобные вакцины против гепатита А и клещевого энцефалита на основе моркови и салата. В других научных центрах проходят третью стадию клинических испытаний бананы с антигенами холерного вибриона или вируса гепатита В. Такие вакцины по задумке ученых должны стать не только безопасными, но и очень дешевыми в производстве. Однако испытания в этой области зай-мут еще не один год, поэтому говорить о внедрении их в производство и медицинскую практику преждевременно.

Другое направление научных разработок — выведение животных и растений, которые обладают повышенной устойчивостью к болезням или другими полезными качествами. По мнению экспер-тов, это самое перспективное и прибыльное направление развития науки и промышленности. По оценкам некоторых экспертов, в 2010 году общемировой доход от применения генно-инженерных технологий составит более $1 трлн. Соответственно, эта отрасль науки является и самой инвести-руемой. Так, США, являясь безусловным лидером по разработке и производству ГМО, ежегодно инвестируют более $100 млрд. в генно-инженерную отрасль. По данным академика РАСХН Кон-стантина Скрябина, в прошлом году в России на биотехнологические исследования было потраче-но около $30 млн. Это общая сумма, включающая частное финансирование коммерческих проек-тов, например, по разработке генно-инженерных лекарственных препаратов. То, что Россия с каж-дым годом теряет свои позиции в мировой науке и высокотехнологичной промышленности, уже давно стало общим местом. Достаточно сказать, что за период с 1980 по 2000 год доля России в мировой биотехнологической промышленности снизилась с 5% до 0, 17% и сейчас составляет $0, 4 млрд.

Тем не менее ученые продолжают разрабатывать новые ГМ-объекты — удивительные растения и животные с полезными свойствами уже выведены и обитают в стенах лабораторий, выйти за пре-делы которых им предстоит еще очень не скоро.

УКОЛОТЬСЯ и ЗАБЫТЬСЯ

Современный рынок ГМО включает четыре основных сегмента: ГМ-продукты питания, ГМ-корма для животных, ГМ-лекарства и ГМ-микроорганизмы. И хотя все эти ГМО получены по од-ному принципу, судьба их складывается по-разному.

Например, лекарственные препараты, полученные путем генной инженерии, во всем мире поль-зуются хорошей репутацией в научных кругах и устойчивым спросом у потребителей. Это, в част-ности, вышеупомянутый синтетический инсулин, рекомбинантный интерферон, прививки от гепа-тита В. До недавнего времени Россия не производила никаких ГМ-лекарств и закупала все необ-ходимые препараты на Западе. В последнее время ситуация стала меняться к лучшему. В частно-сти, на базе Института биоорганической химии РАН начался выпуск инсулина, в новосибирском научном центре «Вектор» синтезируется ГМ-интерферон, еще ряд фирм занимаются выпуском ре-комбинантных вакцин, заканчивается регистрация гормона роста человека. Генно-инженерная фармакология является, пожалуй, самым прибыльным и перспективным направлением и потому активно развивается и финансируется. То же относится к некоторым генно-инженерным разработ-кам в пищевой промышленности. Например, в производстве неодинаково полезных йогуртов, сы-ров, многих сортов пива участвуют ГМ-микроорганизмы. Более того, полезные свойства этих са-мых йогуртов отчасти обусловлены именно ГМ-бактериями.

Совсем иначе обстоит дело в области генетически модифицированных растений, которые активно распространяются во всем мире и встречают в ряде стран не менее активное сопротивление. И главный вопрос, который активно обсуждается в связи с ГМ-растениями, — насколько они безопас-ны для человека и окружающей среды.

Именно о проблему безопасности много лет ломают копья сторонники и противники ГМО.

АЛЮМИНИЕВЫЕ ОГУРЦЫ НА БРЕЗЕНТОВОМ ПОЛЕ

Принято считать, что ГМ-растения могут решить проблему голода в развивающихся странах. Дей-ствительно, если растение обладает повышенной урожайностью или содержит все необходимые человеку витамины, оно, безусловно, сможет помочь в решении подобных глобальных проблем. Но на данном этапе вопрос учеными так даже не ставится, поскольку ни одно из культивируемых ГМ-растений не обладает такими полезными свойствами.

Все зарегистрированные в мире генно-инженерные растения либо могут противостоять действию определенного гербицида, либо имеют защиту от нападений определенного насекомого. Так, на-пример, ГМ-картофель, устойчивый к действию колорадского жука, не требует обработки ядом, уничтожающим этих букашек. Модифицированная соя, кукуруза или сахарная свекла устойчивы к действию определенного гербицида, следовательно, при обработке поля с такими растениями уничтожаются только сорняки. К слову, при обычной технологии выращивания картофеля исполь-зуется 6 — 8 различных инсектицидов, а чтобы вырастить сахарную свеклу, применяют от 14 до 20 различных ядов, уничтожающих сорняки. По мнению экспертов, выгода применения ГМ-растений очевидна. Аркадий Злочевский, глава Российского зернового союза: Во всем мире экономический эффект использования таких культур составляет 20%, а в России он будет значительно выше. По-вышение эффективности достигается, например, за счет экономии на ядохимикатах, которыми не нужно обрабатывать ГМ-растения, в четыре раза уменьшается необходимость обрабатывать по-садки, и, следовательно, уменьшаются все возможные трудозатраты.

Однако у противников ГМ-продуктов возникает ряд опасений. Так, «Гринпис» и другие общест-венные организации, выступающие против употребления в пищу ГМ-растений, выдвигают обви-нения сразу по нескольким пунктам. Наталья Олефиренко, координатор генетической кампании «Гринпис»: Мы пытаемся предотвратить широкое внедрение ГМ-растений, в первую очередь по экологическим причинам. Известно, что при выращивании таких культур происходит неконтроли-руемое распространение трансгенных растений в дикой природе, это может привести к наруше-нию экосистемы Земли. Кроме того, нам известно, что ГМ-картофель влияет не только на коло-радского жука. Нам также известно, что пестицид глифосат, которым обрабатываются ГМ-растения, накапливается в растениях и, являясь канцерогеном, может вызывать лимфому. В каче-стве подтверждения этих обвинений представители «Гринписа» приводят многочисленные ссылки на независимые исследования.

Однако у сторонников применения ГМ-растений эти исследования не вызывают доверия. Кон-стантин Скрябин: На сегодняшний день не зарегистрировано ни одного случая, доказывающего, что ГМ-продукты питания опасны для здоровья. Простой пример: США являются безусловным лидером по производству и потреблению ГМ-продуктов. При этом в стране, где любимым спосо-бом внезапного обогащения являются суды по любому поводу, не было подано ни одного иска к компаниям, производящим ГМО. Мы не раз объявляли премию в $10 тыс. любому, кто приведет научные доказательства вреда для здоровья ГМ-продуктов, полученных из зарегистрированных ГМ-культур. Однако до сих пор ни одного желающего не нашлось. При этом в прессе звучат мно-гочисленные обвинения в адрес ГМ-продуктов. Непоправимый ущерб окружающей среде, о кото-ром говорят зеленые, также весьма неоднозначен. Достаточно сказать, что после внедрения ГМ-растений США впервые вышли на довоенный уровень использования пестицидов.

Многие специалисты уверены, что и пресловутый глифосат вовсе не так опасен, как утверждают оппоненты. Алексей Конов, вице-президент ООО «Суперагро»: Глифосат, который является не-отъемлемым компонентом технологии выращивания устойчивых к гербицидам ГМ-растений, зна-чительно менее токсичен, чем большинство гербицидов, применяемых при обычном выращива-нии, и уж точно не может быть канцерогеном: его бы давно запретили, а компании, его произво-дящие, давно бы разорились.

Собственные исследования разработчиков ГМО и испытания, официально проведенные во всем мире, доказывают безопасность ГМ-растений. Однако эти результаты, в свою очередь, не устраи-вают «Гринпис» и некоторые другие общественные организации. Наталья Олефиренко: Мы пыта-лись найти первичные результаты исследований биобезопасности, но безрезультатно. Скорее все-го, разрешение на применение 13 ГМО, которые сейчас у нас зарегистрированы, было получено на основании данных, которые представили авторы разработок. Эти данные у нас вызывают сомне-ния, ведь очевидно, что разработчики не хотят афишировать слабые стороны своих тру-дов.Подобные и значительно менее аргументированные споры ведутся уже много лет. Между тем в большинстве стран ГМ-растения официально признаны безопасными и разрешены к выращива-нию и применению в пищу. Россия в этом смысле занимает уникальную позицию: с одной сторо-ны, у нас зарегистрировано 13 сортов растений, которые разрешено использовать в качестве пи-щевых продуктов и кормов. С другой — в России сегодня не выращивается ни один ГМ-сорт, а все попытки зарегистрировать уже готовые и проверенные сорта по разным причинам отклоняются.

РЕГИСТРАЦИЯ с ПРЕПЯТСТВИЯМИ

В зависимости от характера ГМ-продукции и ее использования в России до последнего времени существовало три разных системы регистрации: для ввозимых ГМ-продуктов, для ввозимых кор-мов и для выращивания ГМ-культур на территории страны. Что касается ввозимых продуктов, в декабре прошлого года главный санитарный врач страны подписал постановление, по которому все продукты, содержащие более 0, 9% генетически модифицированных источников, подлежат обязательной маркировке. Однако точно определить содержание ГМО в конечном продукте, к примеру в тех же мясных изделиях, невозможно. Константин Скрябин: Принято считать, что мяс-ные продукты отечественных и европейских производителей не содержат ГМ-ингредиентов, по-скольку ни в России, ни в Европе не производятся ГМ-корма. Однако, как известно, подавляющее большинство кормов российские фермеры закупают на Западе, и, как правило, это ГМ-корма. По-скольку корма для животных на Западе не подлежат маркировке, определить, что ела американ-ская или голландская корова, невозможно. Таким образом, мясо, произведенное в России или Ев-ропе, может фактически ничем не отличаться от американского, однако преподнести потребителю его можно совершенно по-разному. Очевидно, что идет борьба между производителями и продав-цами мяса и производителями и поставщиками кормов. И главное оружие в этой борьбе — создание определенного имиджа продукта. В том числе путем маркировки.

Самой сложной проверке подвергаются сорта ГМ-растений, которые предполагается выращивать на территории страны. Не вдаваясь в подробности, можно сказать, что для этого необходимо пре-терпеть несколько этапов испытаний, рассмотрений и одобрений со стороны экспертов различных комиссий и чиновников Минпромнауки, Минздрава, Минприроды и Минсельхоза. И ни одному ГМ-сорту пройти весь путь от начала до конца не удалось.

Более того, в марте прошлого года были ликвидированы все комиссии (включая основную межве-домственную) , которые принимали решения о биобезопасности новых ГМ-сортов и рекомендова-ли их чиновникам в Минпромнауки для регистрации. Таким образом, зарегистрировать для после-дующего выращивания новый ГМ-сорт оказалось просто невозможно.

Ближе всех к финишу оказались два сорта генетически модифицированного картофеля. Однако месяц назад комиссия по сортоиспытанию Минсельхоза резко ужесточила правила регистрации ГМ-растений. Это, по словам разработчиков, отложило реализацию проекта еще на три года. Ко-миссия намерена провести дополнительные исследования в подчиненных ей, комиссии, учрежде-ниях. Академик Скрябин в этой связи предложил вовсе прекратить любую генно-инженерную деятельность в этой области, поскольку теперь в ней нет смысла: Высокие технологии — скоропор-тящийся продукт, мы не можем делать разработки и видеть их результаты с опозданием на три года. Неожиданное решение Минсельхоза о проведении дополнительных исследований остается загадкой для многих ученых и хозяйственников. Аркадий Злочевский: Существует определенная процедура проверки биобезопасности, которую разработчики соблюли. Представители Минпри-роды не доверяют результатам исследований, но никак это не аргументируют. На мой взгляд, экс-перты, принимавшие данное решение, изначально были настроены отрицательно. Что же касается исследований, которые доказывают опасность применения ГМО, научными они не являются.

При ближайшем рассмотрении оказывается, что внедрение ГМ-растений в России не столько опасно для человека и среды, сколько попросту невыгодно. Весь вопрос — кому?

ПОДВОДНЫЙ КАМЕНЬ ПРЕТКНОВЕНИЯ

Поскольку, как уже говорилось, принцип ГМ-растений отменяет использование львиной доли пес-тицидов, очевидно, что в первую очередь применение ГМ-растений невыгодно производителям этих самых пестицидов. Алексей Конов: Годовой оборот крупнейшего в России производителя пестицидов составляет около $60 млн. Затраты на РR-кампанию против ГМ-растений обходится несравнимо дешевле, чем изменение профиля производства. Основная борьба в прессе сейчас идет против ГМ-картофеля. Почему именно его выбрали поборники здорового питания? Очевидно, по-тому, что он ближе всего к внедрению в сельское хозяйство. На первый взгляд стратегически не-выгодно выращивать ГМ-растения потому, что их семена и необходимые пестициды, к которым эти растения устойчивы, пришлось бы покупать у всем ненавистных транснациональных корпора-ций. Однако это не так. Сегодня существует масса отечественных разработок аналогичных сортов, а все необходимые химические препараты уже вышли из-под патентов и их смело можно произво-дить в России.

Противники внедрения ГМО приводят в пример запрет на ввоз ГМО в странах Евросоюза. Однако юридически ГМ-продукты в Европе никогда не были запрещены. Существовал фактический мора-торий, который в прошлом году был отменен. При этом была выстроена очень сложная сеть эко-номических препятствий для внедрения таких продуктов. Константин Скрябин: Связано это с тем, что большинство ГМ-продуктов поставлялось в Европу из Америки. Как известно, в большинстве стран Европы сельское хозяйство убыточно, в некоторых странах оно на 90% субсидируется. Оче-видно, что импорт технологий, способных поднять эффективность и нарушить экономический ба-ланс, наносит серьезный удар по местному сельскому хозяйству. В этой связи в Европе и был объ-явлен мораторий на внедрение новых технологий. Таким образом американцы и европейцы выяс-няют собственные финансовые отношения. Теоретическая опасность ГМ-продуктов для европей-цев попросту являлась аргументом против импорта американских продуктов питания. В ответ на это 15 тыс. американских ученых, в том числе 20 нобелевских лауреатов, подтвердили абсолют-ную безопасность ГМО. Тогда президент США объявил о намерении подать иск в суд ВТО, по-скольку мораторий, по его мнению, являлся неправомерным методом экономической борьбы. По-сле этого европейцы отменили мораторий.

В России же идет внутренняя борьба — государства с собственной наукой и сельским хозяйством. Причем, по мнению экспертов, в эту борьбу вовлечены не только явные противники, но и скры-тые. Алексей Конов: «Гринпис» является одной из крупнейших транснациональных РR-корпораций. Так или иначе, у каждой такой корпорации существует определенный бюджет, кото-рый ей необходимо освоить. К слову, далеко не все общественные организации выступают против использования ГМО. Любое новшество поначалу вызывает у людей отторжение, но если оно по-лезно для потребителя, о его потенциальном вреде никто не говорит. Сейчас уже никому не при-ходит в голову бороться с сотовыми телефонами, хотя вред от них доказать значительно проще, чем опасность ГМО. Использование ГМО выгодно транснациональным корпорациям, фермерам и промышленникам, а конечный потребитель не получает никакой выгоды от того, что ест генетиче-ски модифицированную пищу. Поэтому потребителя очень легко настроить против внедрения ге-нетических технологий в пищевую промышленность.

Между тем, как заявляют эксперты, сегодня мы не можем отказаться от ГМ-продуктов даже тео-ретически. Например, для России подобный поворот событий означал бы отказ от мяса. Дело в том, что мы не производим достаточного количества белков, чтобы кормить наш скот. В этих ус-ловиях мы можем закупать на Западе либо ГМ-корма, либо мясо животных, выкормленных ГМ-кормами. Аркадий Злочевский: Финал этой борьбы предопределен. Неуместно обсуждать, кто по-бедит. Вопрос стоит иначе. Когда победят сторонники использования ГМО? Мы, как и любая дру-гая страна, не можем отказаться от генно-инженерных технологий. Органическое сельское хозяй-ство, которое «Гринпис» выдвигает в качестве альтернативы ГМО, занимает отдельный сегмент рынка и не может противопоставляться ГМО. Как известно, сельское хозяйство — весьма консерва-тивная отрасль, за всю его историю было только две революции. Первая случилась в начале про-шлого века, когда техника вышла на поля и своим появлением отменила коневодство.

Тогда, как мы знаем, крестьяне ходили на трактор с вилами и называли его «железным дьяволом». Вторая революция происходит сейчас, поскольку внедрение ГМ-растений отменяет использование многочисленных химикатов.

Пока в России происходит смутная борьба противников и сторонников, во всем мире выращивает-ся все больше ГМ-растений. Сегодня такими культурами засеяно более 80 млн. га — это, к примеру, три территории Великобритании. За прошлый год производство ГМ-растений увеличилось на 20%. Сейчас ГМ-растения выращивают 8 млн. фермеров в 17 странах — это на 1 млн. больше, чем в прошлом году. Недавно в Европе разрешили к выращиванию несколько сортов ГМ-растений. В Индии и Китае внедрение генно-инженерных технологий официально объявлено приоритетом сельского хозяйства. Академик Скрябин: Россия на этом фоне выглядит довольно странно — мы продолжаем заниматься политикой.


КЛОНЫ И ХИМЕРЫ НА ПОРОГЕ РЕАЛЬНОСТИ

Компьютера, 08.02.2005, Олег Киреев

Дмитрия Булатова (См. «КТ»N511 (2003).) за глаза иногда называют албанским космонавтом. Ху-дожник и теоретик, куратор Государственного центра современного искусства (Калининград) , жи-вя в своем небольшом городе, выпускает одну за другой книги-антологии на любопытнейшие те-мы. Предыдущая была по саунд-поэзии, следующая готовится по нанотехиологиям.

А нынешняя, вышедшая в конце прошлого года, — называется «BioMediale» (ncca-kaliningrad.ru/biomediale). описывает биотех, включает статьи крупнейших теоретиков и исследо-вателей из России, Америки и Европы и издана так, что любой Лондон позавидует. Кроме того, никаких параллелей и конкурентов в своей области у нее нет: по словам издателя, «В январе со-вместными усилиями франко-канадских специалистов выходит аналогичное издание на француз-ском, двухтомник. С нашим изданием мы все-таки их обогнали почти на год. В других странах вообще пока бродят только желания… » Поэтому свои антологии Дмитрий Булатов делает дву-язычными, и к западу от Калининграда они пользуются едва ли не большим успехом, чем к восто-ку.

Биотех — тема тонкая, глубокая и насущная. Общество, шокированное темпами технологического прогресса, едва начинает приходить в себя и разбираться с компьютерной революцией, а корпора-тивный маркетинг уже гонит новую волну, требующую подходов еще более тонких. От разнообра-зия заявленных вопросов волосы встают дыбом. Одни толкуют о юридических аспектах генной инженерии, другие — о постбиологическом искусстве, третьи — об эпистемологии искусственной жизни, а феминистки, естественно, о сексе. И это правильно. По словам авторов из художествен-ного коллектива subRosa, сегодня «каждый день в лабораториях и клиниках всего мира специали-сты по репродуктивным технологиям заняты „изготовлением младенцев“ для бесплодных или го-мосексуальных пар и одиночек; <… > вирусы и гены изолируются, изменяются и копируются; ор-ганы и искусственные части тела внедряются в тела людей и животных; фермеры выращивают генетически измененные зерновые культуры; пожилые мужчины принимают виагру, чтобы вер-нуть юношескую эрекцию; атлеты и подростки используют гормоны и стероиды, чтобы изменить свои тела и превратить их в высококлассные машины;, а рабочие во всем мире используются в гло-бальной системе /СТ, превращаясь в „феминизированных“ трутней для обслуживания панкапита-листической потребительской машины. И это — только начало».

В книге собраны авторы, представляющие академические сообщества (Луи Бек, Михаил Гельфанд (См. «КТ» N413 (2001).)) , теоретики науки и философы (Марк Бедо, Борис Гройс) , художники, экспериментирующие с технологиями (Эдуарде Кац, Марта ди Минизиш, Орон Каттс) , и худож-ники-активисты, работающие на границах между наукой и ее социальными приложениями (Ри-кардо Домингес, Critical Art Ensemble, subRosa). Из-за большого числа авторов, а также, конечно, невероятного размаха предложенных ими тем, невозможно ни охватить взглядом, ни тем более перечислить все проблемы, все предложенные модели и подходы. Приведем лишь ряд наиболее важных тезисов:

* биотехнологии становятся элементом информационно-жизненной среды, образуя новую область по соседству с hardware и software, называемую wetware;

* их появление в этой среде ставит новые вопросы, касающиеся определений жизни, идентично-сти, интеллекта, границ человеческого, а также общества, власти, пола, — потому что создает новые формы жизни, идентичности, интеллекта (то, что Д. Булатов называет химерами) ;

* каждая технология при своем появлении сопровождается риторикой о многосторонних выгодах, приносимых ею обществу, однако «классовая структура общества воспроизводится любой техно-логией» (Critical Art Ensemble) ;

в связи с последним пунктом грозную опасность для человечества представляет приватизация, ко-торой охвачено большинство высокотехнологических исследований, а также режим интеллекту-альной собственности, позволяющий патентовать не только технологические ноу-хау, но и, на-пример, геном человека;

— еще прежде, чем мы успели толком оценить биотехнологии, им на смену приходят нанотехноло-гии;

— если биотех создавал очертания взаимопроникновения и синтеза природы и технологии, то нано-тех математизирует подход, относясь «ко всей природе, как к программному обеспечению» (Ри-кардо Домингес) ;

— в этих условиях прогрессирующего усложнения свою диагностическую, метаисследовательскую роль выполняет искусство, создающее модели.

Вся антология является непосредственной иллюстрацией последнего пункта, и в этом отношении тоже успешно выполняет роль модели. Художники в лабораториях, ученые в поиске удачных ме-тафор, философы ищут новые термины в научных энциклопедиях, клоны и химеры стоят на поро-ге реальности, и их возможные образы иллюстрируются кадрами из научно-фантастических фильмов. Как вы будете себя чувствовать, разговаривая с собственным клоном? Как вам, напри-мер, поистине шекспировская интрига: на случай стихийного возникновения искусственного ин-теллекта руководства по опытам в области молекулярной нанотехнологии предусматривают двой-ной защитный контур безопасности, автоматически запускающий режим самоликвидации при по-пытке устройства изменить штатный режим своей работы?

Антология успешно показывает, что границы сломаны. И ученые, вместе с художниками, имеют возможность наблюдать «не реальность природы, а скорее природу реальности» (Рой Эскотт).


БИОТЕХНОЛОГИЧЕСКАЯ ОТРАСЛЬ В ГЕРМАНИИ

Коринф, 09.02.2005, Товарные рынки и отрасли производства, «Frankfurter Allgemeine»

«После двух трудных лет биотехнологическая отрасль в Германии ожидает поворота к лучшему». Однако, на биржу такое мнение Немецкого промышленного объединения биотехнологии впечат-ления не производит. Ничего не меняет и тот факт, что в настоящее время акции биотехнологиче-ского предприятия «Morphosys» относятся к наиболее «горячим» ценным бумагам фондового рын-ка. Даже если с августа 2004 г. после публикации хороших квартальных показателей и заключения новых партнерских соглашений «Morphosys» удвоил свою прибыль, в прошлые годы многие инве-сторы, приобретя его акции, понесли убытки. Положение осложняется еще и тем, что ни одному немецкому предприятию этой отрасли не удалось добиться такого же рыночного успеха, как швейцарским фирмам «Serono» и «Actelion», не говоря уж о крупных американских предприятиях. «Печально то, что со своими 145 сотрудниками мы относимся к самым большим немецким био-технологическим фирмам», — говорит член правления берлинского предприятия «Epigenomics» О. Шахт.

При этом рыночная конъюнктура для отрасли в Германии вовсе не плоха. «В области биотехноло-гии Германия является страной с низким уровнем зарплаты», — считает Шахт. Сотрудники в Аме-рике обходятся на 30% дороже. В Берлине не возникает трудностей при подборе квалифицирован-ных работников, здесь находятся три университета. На побочные расходы, связанные с зарплатой, жаловаться тоже не приходится. Единственное различие, замечает Шахт, заключается в том, что здесь многое предписывается законом, а в Америке определяется рынком. Большую проблему представляет критическое отношение немецких инвесторов, с которым фирме «Epigenomics“, пер-вому немецкому биотехнологическому предприятию, пришлось столкнуться в 2001 г. при выходе на биржу во Франкфурте-на-Майне.О выходе на франкфуртский паркет мы, правда, никогда не жалели», — говорит Шахт. Однако было удивительно, что в некоторых сообщениях о нашем появ-лении на бирже особенно обращалось внимание на то, что мы, как полагается, не скрывали имею-щийся риск. В Америке инвесторы рассматривают балансы биотехнологических предприятий с профессиональной точки зрения. У них за плечами, отмечает Шахт, уже немало циклов биржевых взлетов и падений.

Только через некоторое время, к тому же после снижения своих цен, немецкой биотехнологиче-ской фирме удалось добиться на бирже успеха. Стоимость акции составляла 9 евро и находилась на нижнем пределе предварительных ожиданий. В настоящее время акция стоит 7, 70 евро. Это не может удовлетворять, но Шахт успокаивает себя тем, что «Epigenomics» выполнил то, что обещал. Его новыми партнерами стали известные предприятия «Pfizer» и «Biogen»; важной вехой также стало сотрудничество с фирмой «Roche Diagnostics».

Выход на биржу, надо заметить, окончился бы провалом, если бы швейцарское биотехнологиче-ское предприятие «ВВ Biotech» широким жестом не приобрело бы у «Epigenomics» 1 млн. акций. «Технология у „Epigenomics“, по нашему мнению, является самой передовой», — говорит X. Лах из «Bellevue Asset Management AG», которая по поручению «ВВ Biotech» управляет портфелем его акций.

«Epigenomics» работает в области молекулярной диагностики и концентрирует свои усилия на ди-агностике рака. Основу составляет так называемое метилирование ДНК, которое позволяет прово-дить исследования со сравнительно низкими расходами. При этом в человеческом геноме иденти-фицируются все виды биомаркеров. «Ясно также, что речь при этом, несмотря на все надежды, идет о научном эксперименте, о результатах которого мы будем знать во второй половине 2005 г., когда поступят данные о клинических испытаниях», — говорит Э. Ван дер Гест, коллега Лаха. Именно в этом и заключается тот риск, с которым не хотят иметь дела немецкие инвесторы, но от которого не застрахованы и профессиональные управляющие.

Например, в начале ноября 2004 г. швейцарское предприятие «Actelion» приостановило клиниче-ские испытания медикамента «велетри» против острой сердечной недостаточности. После сообще-ния об этом курс акций фирмы упал. Благодаря продажам «велетри» ожидался сильный рост пред-приятия и увеличение годового оборота до 400 -800 млн. долл. Фирма могла бы удвоить свой обо-рот в целом. Такие случаи не остаются без последствий и для «ВВ Biotech», которому принадлежат 11% капитала «Actelion». Однако риску в отрасли противостоят и большие шансы. Примером яв-ляется участие фирмы «ВВ Biotech» в американском предприятии «Eyetech», которая в 2004 г. тоже вышла на биржу. В настоящее время курс акций швейцарской фирмы вырос до 43 долл.

Такой же скачок курса, по мнению «ВВ Biotech», может ожидать «Epigenomics», но только при ус-ловии, что испытания окажутся в 2005 г. удачными. До тех пор берлинцы хотят обрести чуть больше независимости от важного партнера «Roche», установить партнерские отношения с други-ми фирмами и ускорить собственные разработки. Если все получится, то с 2007 г. кооперация с «Roche» начнет приносить свои плоды.


КЛАСТЕРОИСКАТЕЛИ

Секрет фирмы, 28.02.2005, Евгений КАРАСЮК

В условиях глобальной конкуренции возможности компаний-одиночек ограничены. Поэтому они стремятся выступать с другими фирмами, государством и наукой единым фронтом. Стратегия раз-вития кластеров дает преимущества компаниям, городам и целым странам. Уже сегодня Россия может пойти по тому же пути.

Предновогодний вояж Владимира Путина в индийский Бангалор не прошел даром для российско-го ИТ-рынка. Президент, как любят выражаться наши политологи, недвусмысленно дал понять, какой из секторов национальной экономики может рассчитывать на его поддержку.

В России решено развивать технопарки. Спор федеральных министерств о том, какие из террито-рий страны наделить почетным статусом русской Силиконовой долины, к настоящему моменту окончен. Мининформсвязи уже определило четыре таких региона: Подмосковье (Дубна) , Нижний Новгород, новосибирский Академгородок и Санкт-Петербург.

Между тем технопарки — только инфраструктура, представляющая собой один из элементов более сложной конструкции — кластера. За последние десятилетия кластеры успели стать основой конку-рентоспособности целых государств и регионов. Идея развития кластеров витает в воздухе пост-советского пространства — масштабный эксперимент сейчас, например, проводится в Казахстане.

Зачатки кластерного подхода можно обнаружить и в нашей стране. Так, в позапрошлом году в свя-зи с чередой визитов Сильвио Берлускони и других официальных лиц из Италии в Россию не ме-нее громко, чем сейчас технопарки, звучала тема промышленных округов — своеобразных класте-ров по-итальянски. Они активно пропагандировали модель концентрации специализированных поставщиков, в основном из малого и среднего бизнеса, которые могут скапливаться вокруг круп-ного предприятия международной компании (допустим, по производству бытовой техники) , по-степенно выстраивая на месте более или менее полный цикл производства.

Шумиха вокруг промокругов была сравнительно недолгой, но на этом кластерное брожение не прекратилось. В автопроме, например, продолжает муссироваться тема поволжского автомобиль-ного кластера. О планах в отношении лесного кластера сказано в стратегии развития Вологодской области до 2010 года. Организацией туристического кластера совсем недавно решила заняться Республика Бурятия (на ее территории, как известно, находится уникальное озеро Байкал). Но ис-торически первым российским регионом, задумавшимся о приоритетах в своем отраслевом порт-феле, была Татария. В 1996 году в этой республике работали консультанты из Monitor — американ-ской компании, на практике реализующей теории конкурентных стратегий Майкла Портера. О конкретных результатах проекта, если они и были, ничего не известно. Однако в книге Портера «Конкуренция» Татария приводится в качестве примера развития кластеров — и почему-то в графе «страны». Подобные неточности, впрочем, не умаляют значения принципиальных выводов гар-вардского профессора. И вот один из них: «Из исследования многих частных случаев видно, что для развития вглубь и достижения реальных конкурентных преимуществ кластерам требуется де-сять и более лет — это одна из причин, почему правительственные попытки создать кластер обычно не имеют успеха». Это стоило бы принять во внимание и в России.

Сначала было слово

«Поиск значения этого слова меня утомил — определений десятки, и одно туманнее другого. Абст-ракция какая-то! „ — сетовал в разговоре с СФ чиновник администрации одной из центральных об-ластей России. Можно посочувствовать. Начальство поставило ему нелегкую задачу: дать объяс-нение термину „кластер“. И более того, найти описанную методологию его создания. „Сначала я перерыл весь интернет, а затем провел выходные в книжном магазине, где большая секция дело-вой литературы“, — рассказывает он.

На первый взгляд кластер — одно из тех рыхлых понятий, смысл которых окончательно размыт множеством дополнений и расширений. Леонид Марков из Новосибирского института экономики не поленился составить палитру его смысловых оттенков, какие только отыскал в книгах. Всего получилось более двух десятков. Самое известное определение принадлежит Майклу Портеру, наиболее влиятельному исследователю конкуренции. Портер понимает под кластерами группу географически соседствующих компаний и организаций, связанных общей сферой деятельности и взаимодополняющих друг друга.

Знаки отличия

Кластер локализован на какой-то обозримой территории, и это принципиально. Вопрос: насколько обозримой? Один иностранный менеджер ответил на него с предельной ясностью: „Кластер — это пространство, которое я могу пересечь на своем автомобиле за час“. На самом деле масштаб кла-стера может варьироваться от города до страны (или стран-соседей) , но только когда это малень-кое государство. Как Финляндия, например.

Локализация — это тесные связи и интенсивное, во многом неформальное общение внутри сообще-ства. Так происходит обмен идеями и информацией о новых технологиях. Общим достоянием ста-новятся лучшие управленческие практики. „Членство в кластере делает возможным непосредст-венное наблюдение за деятельностью других фирм“, — отмечает Портер. К тому же скопление ком-паний из смежных отраслей на одной территории удобно клиенту. В конце концов, успехи отрас-левого кластера конвертируются в устойчивую репутацию страны-производителя. Так, дивиденды от мирового признания итальянской индустрии моды распределяются между всеми участниками кластеров обуви и одежды в Италии — от дизайнерских бюро до поставщиков оборудования.

Кластеры имеют естественное происхождение, их нельзя спроектировать и построить „с нуля“. Этим они, кстати, в корне отличаются от искусственных продуктов плановой экономики — терри-ториально-производственных комплексов и научно-производственных объединений. Просто ко-гда-то было замечено: наиболее конкурентоспособные компании живут по кластерной логике. Желание понять, как этот процесс можно стимулировать, возникло потом.

Необычно широкий состав участников — еще одна черта, отличающая кластер. Компании готового продукта — лишь видимая часть айсберга. Вместе с ними кластер включает поставщиков всего не-обходимого, в том числе материалы, оборудование и сервис. Сюда же входят научные центры, центры компетенций и, возможно, специализированные банки. Под боком у всей этой группы компаний должен быть рынок перспективных кадров. Значит, в общую орбиту попадают высшие и среднетехнические учебные заведения, курсы повышения квалификации. Наконец, значимый участник кластера — государство. Сильно осложнить жизнь или, напротив, создать кластеру осо-бый режим благоприятствования — и то и другое в силах чиновников. В России это очевидно.

Разные группы интересов, нередко сиюминутных и противоречивых, объединяются во имя долго-срочной цели. В абсолютных показателях ею может быть динамика экспорта (если угодно, доля глобального рынка). Как следствие — хороший бюджет и спокойствие властей за социальную об-становку. Министр промышленности, труда и торговли области Каталония (Испания) Антони Са-бира пару лет назад заметил, что кластер — это такой уникальный язык, который одинаково поня-тен и бизнесу, и правительственным чиновникам. К слову, позже министр отошел от государст-венных дел и сейчас преподает в школе бизнеса IESE в Барселоне (репортаж из IESE см. в СФ N07/2005).

Пошли лесом

Еще студентами Бауманского университета Алексей Праздничных и Сергей Лозинский заинтере-совались темой конкурентоспособности регионов. Компания Bauman Innovation, которую они соз-дали впоследствии, рискнула занять свободную в России нишу кластерных технологий. Клиенты Bauman Innovation — преимущественно чиновники. Некоторые из них запросто цитируют Портера и уже видят промышленную политику региона под новым утлом зрения. На днях Алексей Празд-ничных вернулся из Астаны, его компания выступила субподрядчиком в большом казахстанском проекте (см. материал на стр. 18-19). Сейчас фирма надеется победить в тендере на разработку конкурентной стратегии для Томской области. А годом ранее она завершила проект в Пермском регионе, где предложила местной администрации рецепты развития приоритетного лесного кла-стера (см. схему).

На Пермскую область приходится не более 1, 5% российского леса. В то же время регион занимает второе место в России по объему выпуска бумаги и входит в первую десятку по производству клееной фанеры, картона и пиломатериалов. Там работают несколько гигантов отрасли (например, Соликамский ЦБК и Пермский фанерный комбинат). Для развития лесного кластера вроде бы есть база. Но нужна общая стратегия вывода производства из низкорентабельных зон сырья и про-стейших переделов в поле высокой маржи. А лесобумажная продукция, добавляющая сегодня наибольшую стоимость, — это мебель, древесные плиты, офисная, гигиеническая бумага, упако-вочные материалы и т. д. Такие товары высоко востребованы даже на местном (причем довольно емком) рынке, но здесь их почти никто не производит.

В регионе развита химическая промышленность и металлургия. Может быть расширен выпуск химикатов для древесных плит и мебельной фурнитуры из металла. Чего нет в Пермской области, так это профильных вузов (ближайший „лестех“ расположен в Екатеринбурге) и научных центров отраслевых компетенций. Новейшие технологии деревопереработки и заготовки, как правило, об-ходят этот регион стороной. Дефицит инвестиций не дает обновить технику и наладить инфра-структуру, прежде всего транспортную. Мало кто из крупных комбинатов развивает поставщиков, а те не спешат принимать модель субконтрактных отношений (см. СФ N 13/2004).

Проблем у кластера, естественно, больше. Выше перечислены только ключевые. Решения в основ-ном лежат на стыке деятельности компаний и властей. Представители тех и других вошли в соз-данную отраслевую ассоциацию — единый центр координации работ. По утвержденному сценарию на развитие кластера в ближайшие пять лет потребуется около $ 1 млрд. внешних инвестиций. Должны быть подготовлены инвестиционные площадки. Придется что-то делать с бизнес-климатом. И в одиночку бизнес здесь бессилен.

Рога изобилия

Кластеры не появляются из ниоткуда. Считать их рукотворными оазисами в пустыне — заблужде-ние. Колыбелью кластера часто служит территория с особым местоположением. Базовыми пред-посылками здесь могут быть географические, природно-климатические условия, но не только. В разных ситуациях территорию может выгодно отличать близость к рынкам сбыта и капитала. Есть места на планете, которые притягивают предпринимательские таланты высокой концентрацией мозгов и энергии. Английский теоретик менеджмента Чарльз Хэнди говорит о существовании творческих кластеров и местах их созревания — „городах-ульях“. К таким городам он относит Сан-Франциско, Дублин, Барселону, Сидней, ну и, конечно, Лондон. „Наше исследование городов-ульев, — пишет Чарльз Хэнди, — показало, что в основе творческих кластеров может лежать комби-нация новых идей, доступного финансирования, процветающего аристократического общества, вдохновляющей архитектуры и хорошей коммуникационной инфраструктуры“.

При этом выбор специализации кластеров обычно имеет свою историческую логику. Домашние рынки, на которых они возникают, нередко характеризуются ярко выраженной спецификой спро-са. Бесчисленные теракты в Израиле, к примеру, увеличили потребность этой страны в высокока-чественных системах безопасности, в том числе информационной. Результат: репутация Израиля на соответствующем мировом рынке давно не нуждается в комментариях.

Наконец, очевидно, что фундамент кластера — это сильные компании, проверенные рынком. „Про-блема кластеров в России — неконкурентоспособные фирмы“, — говорит Сергей Лозинский. Поэто-му шансов на появление кластера становится больше, если свою деятельность неподалеку от вас развернул транснациональный бизнес. Именно так было с итальянской компанией Merloni Elettrodomestici сентябре 2004-го переименована в Indesit). Как известно, она купила в Липецкой области завод по производству холодильников «Стинол“, прежде работавший по ее лицензии. И на месте пытается организовать идейно близкий кластеру промышленный округ.

Наука и техника

Кластер медицинской техники может появиться в подмосковном Зеленограде на базе действующе-го там технопарка. Пока это, правда, только проект, инициатива, вынашиваемая столичным прави-тельством. Не до конца ясна даже продуктовая линейка кластера (вероятно, это будет эндоскопия и различные анализаторы).

По информации СФ, сейчас в Зеленограде успешно действуют около двух десятков инновацион-ных компаний, разрабатывающих и изготовляющих медтехнику. Почти все они являются малыми предприятиями.

Роль регионального правительства в проекте может заключаться в выстраивании инфраструктуры в широком смысле слова. Например, содействие в выходе на поставщиков компонентов, персона-ла, технологий. Даже сравнительно небольшой кластер легко может включать несколько сотен компаний и организаций. Исследователям нужна тесная связь с вузами и патентными бюро, про-изводству — с центрами стандартизации и студиями промдизайна. Требуется помощь в налажива-нии международных контактов. Не исключено, что понадобится административный ресурс, если, скажем, нужно упростить процесс «затоможки» и отправки продукции. Фронт работ внушителен.

Точки роста через запятую

В России пока нет ни одного зрелого кластера, но это не означает, что так будет вечно. Наряду с сырьевыми и машиностроительными отраслями большие надежды в Bauman Innovation возлагают на ИТ и биомедицинские технологии. Скажем, известно число публикаций российских авторов на медико-биологическую тему в ведущих западных изданиях. Их немного, менее 40 тыс. на конец 2003 года (здесь Россия заметно уступает Индии и Китаю, у которых их около 50 тыс. и 70 тыс. соответственно). Примечательно другое. Почти 90% всех знаковых материалов приходится на Мо-скву и Московскую область, Санкт-Петербург и Новосибирск. Каждый из этих трех регионов мо-жет стать плацдармом для развития биомедицинских кластеров. В Москве, по оценкам Лозинского и Праздничных, также есть потенциал для развития кластеров финансовых услуг и интертейнмен-та, в особенности это касается киноиндустрии и связанных с ней секторов. Резонанс от одного только «Ночного дозора» дает повод для оптимизма.

«Не нужно быть скептиками, — говорит Алексей Праздничных. — Ведь у кластеров есть три ключе-вых парадокса. Парадокс первый: в кластере конкурирующие компании идут на сотрудничество. Парадокс второй: в современной глобальной экономике удачное местоположение значимо как ни-когда. И третий парадокс я заметил в своеобразном сжатии времени. В чем тут нюанс?Когда вы начинаете развиваться в кластере, то поначалу настроены пессимистично. Вас никто не знает, нужны большие вливания в инфраструктуру, исследования, разработки, другие сферы. В результа-те вы ожидаете эффекта через пять-десять лет, а то и позже. На самом же деле сфокусированная и активная стратегия кластера уже сама по себе привлекает внимание международных инвесторов и партнеров. И поверьте, это серьезно форсирует события».

***

Тысяча и один кластер

Кластеры оказывали и продолжают оказывать огромное влияние на самочувствие отраслей и ре-гиональных экономик по всему миру. С обострением международной конкуренции в некоторых сферах без них уже не обойтись. В частности, на очень конкурентном рынке биотехнологий уже насчитывается порядка 70 кластеров в разной стадии развития, включая кластеры, расположенные Бразилии и Чили.

Впрочем, о масштабах распространения и разнообразии кластеров лучше судить по индустриально развитым государствам. Так, питательной средой для множества кластеров являются США. Гол-ливуд, Силиконовая долина и индустрия развлечений в Лас-Вегасе, безусловно, самые известные из них. Наряду с этим, однако, в Штатах есть и кластеры по выпуску ковров, оборудования по об-работке изображений, офисной мебели, ортопедических приборов, ювелирных изделий и проч. В одной только Омахе действуют кластеры в области телемаркетинга, гостиничного сервиса и про-изводства кредитных карточек. Институт исследования экономики Финляндии (ETLA) насчитыва-ет в этой стране девять основных кластеров, среди которых: лесной, металлургический, машино-строительный, пищевой, строительный и телекоммуникационный.

Португалия имеет целых три кластера только в рамках виноделия, а также кластер по производст-ву пробок для закупорки бутылок. Средоточием кластеров (из-за небольших размеров их еще на-зывают микрокластерами) известна Каталония. Эта одна из 13 испанских автономий дает около 20% ВВП и 40% промышленного экспорта страны. Среди кластеров, расположенных на ее терри-тории, есть, например, такие: кластеры по производству игрушек из дерева, бижутерии, вязаных изделий, выделанной кожи, готового мяса, сельскохозяйственных машин, издательский кластер, кластер по выпуску бытовой электроники, а также мебели. Есть немало примеров, когда на пере-сечении двух кластеров появлялся третий — инновационный. Именно так было в Германии. Кла-стер по производству бытовой техники там соседствовал еще с одним кластером, специализиро-вавшимся на выпуске домашней мебели. Со временем на основе совместных исследований воз-никло производство встроенных кухонь и другой техники — продукции, в которой доля немцев в мировом экспорте превышает их долю в поставках за рубеж бытовых приборов и мебели.


ТЕХНОПАРКИ — ОТДЕЛЬНО, ЛЬГОТЫ — ОТДЕЛЬНО

Секрет фирмы, 28.02.2005

Недавняя инициатива президента, распорядившегося как можно быстрее запустить в России про-грамму создания технопарков, стала зимним хитом в российских инновационных кругах. А зако-нопроект об особых экономических зонах и льготах для технопарков наделал еще больше шуму, поскольку подвергся критике со стороны не только рынка, но и самого правительства. Обеспоко-енная российская ИТ-индустрия, один из главных адресатов программы, предлагает теперь вла-стям не смешивать технопарки с льготами и рассматривать эти задачи по отдельности.

Когда в 1957 году академик Михаил Лаврентьев докладывал на общем собрании Академии наук СССР об идее создания новосибирского Академгородка, он, в частности, говорил такие слова: «Конечно, уезжать из Москвы жалко. Москва растет, Москва украшается, Москва центром была и будет, и, конечно, самые главные институты будут в Москве, и без этих главных институтов в Си-бири нельзя будет работать. Но… Надо прямо сказать, что все-таки ехать надо! Дело большое, крупное, и нам надо ехать. Мы и ошибались много, и опыт у нас кое-какой есть. И молодежь, сколь бы талантлива она ни была, в нас нуждается. Если мы не поедем, все сильно затянется. Для того чтобы все сработало быстрее, нам надо поехать. И мы поедем, и жены наши поедут за нами в Сибирь… »

Партия сказала: «Надо! „, и московские академики поехали поднимать науку в Сибири. Сегодня президент, после предновогоднего знакомства с индийскими технопарками, тоже сказал: „Надо! „ Надо создать в России технопарки, придать этим зонам особый статус, наделить преференциями, построить необходимую инфраструктуру, привлечь туда бизнес и кадры. В общем, создать высо-котехнологичный кластер роли кластеров в экономике см. материал на стр. 10) , который бы по-мог российской экономике свернуть в своем развитии с сырьевого пути на инновационный. Но беспартийный российский бизнес не спешит собирать чемоданы. Идея, конечно, правильная, но все зависит от того, как она будет реализована. Примерно в таком духе рассуждали участники „круглого стола“, собранного Айва-ном для обсуждения последних „верховных“ инициатив по созданию технопарков в России.

ПО-ИНДИЙСКИ ИЛИ ПО-СКАНДИНАВСКИ?

Какими же должны быть функции российских технопарков XXI века? По какой из моделей, опро-бованных в других странах, их строить?

„Советские наукограды свою задачу решили, — считает президент ассоциации „Руссофт“ Валентин Макаров. — Но сейчас у государства нет денег на науку, и оно пытается придумать модель, которая бы стимулировала негосударственные инвестиции в новые технопарки. Функции у них будут те же, что и раньше: служить центрами образования, науки. Единственная новая функция — преобра-зование инноваций в коммерческий продукт“.

„Мне кажется, — добавляет директор уже действующего ИТ-парка в подмосковной Черноголовке Парваз Берзигияров, — еще одна функция технопарков — способствовать укрупнению инновацион-ного бизнеса. Пока не будет крупных компаний, не будет и крупных заказчиков. До сих пор все сводилось к тому, что под одной крышей собирали много маленьких фирм, предоставляя им в лучшем случае возможность дешевой аренды. Хотелось бы, чтобы нынешние инициативы выли-лись в нечто большее“.

„Задача технопарков в том, чтобы Россия зажила всеми своими регионами, — уверен ИТ-директор „Инком-Авто“ Борис Славин. — Москва и Питер уже стали своего рода технопарками.Они, как губ-ка, впитывают все региональные кадры, в результате страна живет только двумя-тремя крупными городами. Конечно, тащить из Москвы в Сибирь никого не надо, но кадровые потоки, нацеленные сейчас на столицы, нужно перенаправить в регионы“.

Начинать „в чистом поле“ для этого вовсе не обязательно. Можно, и даже нужно, использовать „узлы“ старого кластера, чтобы сохранить еще оставшиеся в регионах с советских времен научные школы. «Возьмем, например, город Саров, — говорит исполнительный директор объединенного инновационного центра АФК „Система“ Максим Шеховцов. — АФК создала там свой корпоратив-ный технопарк. Саров — это четыре крупных НИИ и около 15 КБ вокруг них, порядка 50 тыс. вы-сококлассных научных сотрудников. Разработку ядерного оружия им уже не заказывают, только от Intel и Oracle, открывших там представительства, поступают заказы на разработку софта. Если такими центрами сейчас не заняться, то через несколько лет мы их просто потеряем“.

Впрочем, с количественными показателями по технопаркам в России все в порядке. На сегодняш-ний день их зарегистрировано около 150 — примерно столько же, сколько в США., Правда, «жи-вых“ из них только 70, а успешными можно назвать всего три-четыре: технопарк в Зеленограде с оборотом $60 млн, в МИФИ — около $20 млн, в МГУ, Новосибирске. «Задача развития технопарков так, как она ставилась раньше, не только не решена, но и полностью провалена“, — констатирует Максим Шеховцов. Значит, все дело в модели.

«Есть два типа технопарков — израильские или скандинавские и индийские, — размышляет генди-ректор TopS BI Феликс Гликман. — Первая модель — это скорее инкубаторы, где образуется сооб-щество людей, генерирующих идеи и превращающих их в продукты. Индийский технопарк — это инструмент решения проблемы выращивания высоких технологий в бедной стране. Молодежи показывают, как они смогут жить, если будут стремиться к высшему образованию. Я уверен, что из Москвы и Питера в технопарки никто не поедет. Эта идея может работать для маленьких ре-гиональных компании или команд с идеями. Они, возможно, и поедут в те места, где будут созда-ны приличные условия для жизни. Поэтому у меня создается ощущение, что наша ситуация ближе к индийской модели».

При общей бедности параметры кластера задают экономические центры, где можно найти достой-ную работу и выше качество жизни. Директор по маркетингу SAP СНГ Борис Вольпе, например, вообще не верит в социально-демографическую функцию технопарков: «В Южной Корее студен-ты со всей страны ехали в Сеул, то же самое наблюдалось в Лондоне, Бостоне. А потом там стало слишком тесно и дорого, и появился ИТ-парк Milton Keynes. Меньше часа езды от Лондона, а ка-чество жизни теперь даже выше: дешевле жилье, экология лучше, нет пробок. Но нельзя было на-чать с Milton Keynes, нужно было, чтобы сначала все приехали в Лондон». Проблема только в том, что в Москве сейчас происходит «внутренняя» утечка мозгов. «Это естественно, что ребята, кото-рые учатся в Москве, здесь же и начинают работать, — говорит Парваз Берзигияров. — Насторажи-вает то, что они уходят из отраслей, производящих технологии, в отрасли, потребляющие их, — банковский сектор, торговлю и т. д. Нужно создавать такую модель, чтобы технопарки могли рас-ти где угодно».

Значит, нужно сделать так, чтобы в технопарки пришел действующий инновационный бизнес и мог там развиваться, решать свои проблемы: сохранять и приумножать персонал, удерживать за-траты на уровне, обеспечивающем конкурентоспособность. «Уже несколько лет затраты на персо-нал в Москве растут на 20% в год, — говорит гендиректор Luxsoft Дмитрий Лощинин. — Есть наде-жда, что если создать правильную среду, то мы сможем погасить эту „человеческую инфляцию“. Кроме того, технопарки позволят создать и среду обучения. Это многоступенчатый процесс». Ва-лентин Макаров тоже считает, что ориентироваться нужно не на индийскую, а на скандинавскую модель технопарков, где концентрируется дорогой, но классный ресурс, возможность получения грантов, венчурных инвестиций: «Это инкубатор и большой бизнес вокруг. От такой синергии создаются новые продукты. И все это можно сделать в крупных городах. У нас в Петербурге го-родские власти готовы выделить под технопарки свободные участки с готовой инфраструктурой на льготных условиях: не за $3 млн, например, как под строительство коммерческого жилья, а за $500 тыс. Плюс закон о налоговых льготах для инвесторов, плюс часть бюджета на образование направить на подготовку кадров в технопарках. И конечно, общий PR на уровне губернатора». Можно использовать не только свободные площадки внутри города, но и внутри профильных ин-ститутов. В таком повороте событий явно заинтересован начальник отдела ИТ некогда процве-тавшего НИИЦЭВТа Андрей Гагарин: «Важно не распыляться и направить усилия на то, чтобы стимулировать именно инновационную функцию технопарков. Неважно, где они будут находить-ся, их главная задача — создание конкурентоспособной продукции».

ВОПРОС О ЛЬГОТАХ

К вопросу о поддержке инноваций за последние десять лет государство обращалось не раз, но без особых последствий. Последний по времени всплеск активности пришелся на начало этого года. На состоявшемся 10 января совещании в Новосибирске президент продемонстрировал решимость довести дело до конца. «До 1 марта вносим закон об особых экономических зонах в Госдуму», — сказал он и хлопнул по столу. Чиновники из Минэкономразвития указание выполнили, но подго-товленный ими законопроект тут же попал под огонь критики Мининформсвязи, поскольку, по мнению чиновников этого ведомства, никак не учитывает особенностей ИТ-отрасли. Между тем на совещании президент говорил как раз о пилотном проекте создания технопарков в сфере ин-формационных технологий.

«Закон об ОЭЗ разрабатывался давно и совершенно для других целей, — поясняет Дмитрий Лощи-нин. — Но был поставлен срок, и нам предложили то, что было актуально десять лет назад и ориен-тировано на сборщиков-“отверточников“. На что-то другое у чиновников просто не было време-ни». Реальное желание руководства страны помочь инновационному бизнесу приняло форму, в которой переплелись две совершенно разные темы: создание технопарков и повышение конкурен-тоспособности компаний с точки зрения снижения издержек, часть которых составляют налоги. «Если ввести некий специальный режим для технопарков, то он породит „кривизну“ — желание компаний имитировать присутствие в технопарках ради льгот, — считает Дмитрий Лощинин. — С другой стороны, снизить затраты необходимо, чтобы мы могли конкурировать на мировом рынке. Мы предлагаем разделить вопросы создания технопарков и снижения налогового бремени для оп-ределенного круга компаний без привязки к их местонахождению. В первую очередь речь идет об ЕСН, так как в сервисных компаниях 65 — 70% себестоимости приходится на долю зарплаты. Кри-терии здесь могут быть самыми простыми: достаточно доказать отраслевую принадлежность ком-пании и четко контролировать ее по вполне понятным экономическим показателям».

Ассоциация «Руссофт», объединяющая разработчиков-экспортеров ПО, подготовила и направила в правительство заявление, в котором тоже предлагает не смешивать задачи создания ИТ-парков и поддержки ИТ-индустрии. Валентин Макаров: «Иначе мы можем надолго втянуться в дискуссии. Технопарки заработают года через четыре, а первые результаты появятся лет через шесть-восемь. Дайте нам возможность развиваться еще быстрее, и вы сразу получите отдачу». «В Индии нет ни-каких „свободных зон“, — поддерживает коллегу Дмитрий Лощинин. — Там действуют отраслевые льготы. Территориальные кластеры есть, но с точки зрения экономического регулирования они не отличаются от других мест».

Однако идея преференций по отраслевому признаку тоже уязвима. «Нельзя сужать тему технопар-ков до ИТ, — настаивает заместитель гендиректора „Квазар-Микро“ Сергей Сапельников. — Это лишь одна из индустрии, которая может быть там представлена. Если забыть обо всем остальном — физике, математике, биотехнологиях, то ИТ-парки превратятся просто в огромные резервации де-шевой рабочей силы. А что касается льгот, то можно подобрать такую ставку ЕСН, чтобы эконо-мия была сопоставима с затратами на имитацию и не возникало соблазна воспользоваться терри-ториальными льготами для „оптимизации“. Максим Шеховцов тоже напоминает, что технопарки нужно рассматривать как плацдарм для развития широкого спектра технологий: „Во Франции го-сударство планирует потратить в этом году на фундаментальные исследования 50 млрд. евро. Это безвозвратное финансирование тех, кто занимается наукой, и полное освобождение от всякого на-логообложения на пять-десять лет. Я считаю, что у нас тоже нужно освободить от всех налогов компании, отобранные по конкурсу и „поселившиеся“ на „особой“ площадке, позволить им заво-зить оборудование на льготных условиях и стимулировать экспорт их продукции“.

Возможно, компромиссным вариантом будут преференции не по отраслевому или территориаль-ному, а по функциональному признаку. Льготы по ЕСН получают компании, занимающиеся инно-вационной деятельностью, у которых доля зарплаты в себестоимости достигает 65 — 70%. Такая практика существует, например, в Германии, где льготы привязаны к компаниям не по месту их нахождения, а по профилю деятельности. При регистрации фирма заявляет свой профиль, а госу-дарственные аудиторы постоянно его контролируют. И если фирма собиралась писать софт, но хоть раз соблазнилась перепродажей подержанных автомобилей, то ее налоговые каникулы сразу закончатся. По словам Дмитрия Лощинина, в предложениях, которые сейчас Мининформсвязи готовит вместе с налоговиками, нет определения ИТ-компаний, там фигурирует определение фирм, основная часть затрат которых приходится на человеческие ресурсы. „В конечном счете технопарк — это площадка для взращивания бизнеса, — говорит он. — А какой там бизнес будет расти — неважно, лишь бы был инновационным“.

КАДРЫ РЕШАЮТ ВСЕ

Проблемы технопарков — это проблемы российской экономики в целом», — замечает Феликс Глик-ман. Похоже, что российские ИТ-компании, привыкшие справляться со своими проблемами сами, больше заботит не судьба технопарков, а кадровый голод, на который жалуются все.

«Отсутствие квалифицированных кадров на выходе из институтов становится национальным бед-ствием, — говорит директор по разработке ПО компании „Крок“ Алексей Добровольский. — Сейчас мы получаем студента, в которого, прежде чем он начнет нормально работать, надо вложить пару человеко-лет его непосредственного менеджера и десяток тысяч долларов. И мы идем на эти за-траты. Да, было бы хорошо, если бы нам помогли снизить издержки. Не получится — будем разви-ваться сами. Но определяющий фактор нашего роста — наличие квалифицированных кадров. Мы не понимаем эту затею с технопарками. Пока вся эта шумиха нанесла нам только прямой ущерб. За-мученные кадровым голодом, мы решили открыть центр по разработке в Новосибирске. По нашим подсчетам это имело смысл, если бы в нем работали не менее 50 человек. Но в Новосибирск прие-хал президент, объявил о планах создания здесь ИТ-парка, и это моментально „перегрело“ мест-ный рынок труда. Так что мы решили выждать полгода, пока запросы местных специалистов не станут скромнее. На мой взгляд, лучшей поддержкой со стороны государства были бы инвестиции в образование».

Среди задач, которые могут решить технопарки, называется и кадровая. Даже если ИТ-компании будут рассматривать технопарки исключительно как инструмент привлечения и удержания спе-циалистов, пусть даже по индийской модели, это уже станет серьезным мотивом для их участия в этой программе. Главное — не усложнять им жизнь.

***

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Готовы ли вы переехать в технопарки?

Андрей Масалович, президент ассоциации «Инфорус»:

— Отношение российских компаний к идее создания технопарков можно выразить одной фразой: «Партия сказала „Надо! „, бизнес буркнул „Поглядим“. Мне довелось побывать в технопарках десятка стран, поэтому могу с уверенностью сказать: многие российские компании с удовольстви-ем „прописались“ бы в технопарках Бангалора, Тайпея или Стэнфорда. Но в случае российских технопарков ответ не столь очевиден. Нет, сама идея развития технопарков в России замечатель-ная и крайне своевременная. Похоже, правительство наконец осознало важность развития экс-портного потенциала российской индустрии ИТ и готово (пусть и с пятнадцатилетней задержкой) повторить „великий индийский путь“. Однако некомфортные условия бизнеса (особенно в области офшорного программирования) сделали российские ИТ-фирмы крайне прагматичными. Их не привлечешь красивыми декларациями. Они пойдут в технопарки только тогда, когда признают в них эффективный инструмент развития бизнеса. А для этого каждый из организационных компо-нентов бизнеса в технопарках должен быть понятен, опробован и работоспособен. Налоги и реги-страция, подбор и обучение кадров, жилье и кредиты, транспорт и связь — каждое из этих словосо-четаний сейчас заканчивается знаком вопроса, а должно заканчиваться двоеточием. Иначе мы опять рискуем найти свой, особый путь там, где другие идут прямой дорогой. Давайте сравним. В начале 1950-х годов в Стэнфордском университете открылся первый в мире технопарк. Прошло 15 лет — и технопарк вырос в Силиконовую долину. В 1986 году в Бангалоре открылся Software Technology Park — первый индийский технопарк. Прошло 15 лет — и объем экспорта ИТ-услуг Ин-дии превысил $5 млрд. (это ровно в 10 раз больше, чем у нас сейчас). В 1990 году в СССР с боль-шой помпой открылся Томский технопарк — первый в стране. Прошло 15 лет, и газеты, захлебыва-ясь от восторга, написали: „В своем стремлении повернуть Россию к инновационной стратегии развития власть перешла важный Рубикон. Во вторник, 11 января, президент Путин объявил о на-чале реализации программы создания, развития и поддержки технопарков“. Что называется, по-чувствуйте разницу. Я уверен, в технопарки придут тысячи фирм —, но только после того, как поя-вятся реальные истории успеха первых десятков компаний, рискнувших обустроить свой бизнес на новом месте.

Наталья Касперская, гендиректор „Лаборатории Касперского“:

— Идею создания технопарков мы поддерживаем. Они действительно могут способствовать разви-тию как экспорта ИТ, так и российской ИТ-отрасли в целом. Однако я сомневаюсь, чтобы наша компания смогла переехать в подобный технопарк. Перевезти почти 400 человек — дело чрезвы-чайно дорогое и хлопотное. К тому же многие наши сотрудники — москвичи, вряд ли они захотят уезжать из столицы. Маловероятен в нашем случае и перевод в технопарк подразделения R&D. Наш бизнес сильно зависит от скорости реакции на новые ИТ-угрозы, разработчики и маркетологи работают вместе. Так что отделение частей компании сделает бизнес менее мобильным, на что мы пойти не можем.

Александр Егоров, генеральный директор „Рексофт“:

— Теоретически „Рексофт“ — „за“ размещение своего офиса в технопарке, но решения такого рода всегда будут носить для нас экономический характер. В понятие «технопарк“ входят три фактора, влияющие на решение компании о «переезде“. Это местоположение технопарка, его инфраструк-тура и экономические условия работы в нем. Что касается последнего фактора, то концепция, об-народованная президентом в Новосибирске, нам кажется весьма привлекательной: снижение нало-говых выплат стало бы одним из положительных факторов при решении о создании офиса в тех-нопарке. Однако для ИТ-компании нашего размера имеют значение также место и инфраструктура парка. На петербургском рынке труда соискатели часто ориентируются на территориальный фак-тор. Поэтому перенос офиса за черту города может нивелировать все выгоды от экономических преференций.

Николай Красилов, президент корпорации «Галактика»:

— Говорить о переезде в технопарк явно преждевременно. Хотя бы из-за отсутствия ясности в том, как будет организована работа таких специальных зон, какая будет создана внутри инфраструкту-ра, каким образом будут изменены налоговый и таможенный режимы для компаний-участников технопарков. Сама по себе идея хороша. Но от отсутствия идей наша страна никогда не страдала, возникали только проблемы с их практическим воплощением. Все предпосылки для успешного создания и функционирования технопарков есть: внимание к ИТ-отрасли со стороны государства, высокий уровень образования и подготовки специалистов, опыт разработки высокотехнологичных решений, желание ИТ-компаний выйти на новый для себя уровень развития. Но главное, что вну-шает оптимизм, — четкая ориентация правительства на поддержку ИТ-отрасли. Условие переезда в технопарк только одно: если мы увидим, что это существенно повлияет на развитие нашего бизне-са и позволит совершенствовать наши решения, — переедем немедля.

Анатолий Гавердовский, генеральный директор VDI:

— Программа по созданию технопарков может иметь проблемы, если она будет привязана к заранее определенной территории. Организовать перемещение большой массы программистов на новое место жительства довольно затруднительно. Программистов привлекают большие зарплаты и пер-спективы роста. Для сервисного бизнеса рост зарплаты имеет предел, а технопарк в маленьком городе, особенно на начальных фазах, больших возможностей, например, через смену работы, не даст. Для хорошего программиста переезд в Дубну или Сиэтл с точки зрения процедуры равно-значны. Поэтому не стоит надеяться, что Дубна выиграет. Мне кажется, надо технопарки прибли-жать к местам проживания программистов, а не наоборот. И очень важно знать, кто и где будет готовить специалистов для технопарков. Сейчас не налоги и инфраструктура служат ограничени-ем роста ИТ-компаний, а дефицит кадров.

Сергей Андреев, генеральный директор ABBYY:

— Мы переедем в технопарк, только если он будет в Москве.

В Дубну, Саратов, Питер, Новосибирск не поедем. У наших сотрудников есть семьи и интересы, связанные не только с работой, они привязаны к Москве многими ниточками. Больше 30% со-трудников ABBYY просто отказываются обсуждать условия переезда даже в ближнее Подмоско-вье (например, в Троицк). Никакие льготы не заменят потерю высококлассных специалистов. Дро-бить бизнес на части, переведя один из разделов, например, в Дубну, тоже не получится. У нас был опыт, когда компания «проживала» в двух московских офисах. Результат — огромные наклад-ные издержки и сложности во взаимодействии между отделами. Я подозреваю, что все московские компании думают так же. Поэтому без технопарка в Москве основная часть российского ИТ-бизнеса никакой поддержки не получит. Говорилось, что цель создания технопарков — не поддерж-ка существующего бизнеса, а развитие новых компаний. Но на что-то гда делается ставка? На то, что совершенно новые компании вдруг удесятерят ИТ-производство в России? За счет чего? За счет льгот ОЭЗ? Это полная утопия. Если действительно стоит задача быстрого подъема ИТ-индустрии, то нужно и поддерживать работающие ИТ-компании, и способствовать образованию новых.

Тагир Яппаров, президент группы компаний «АйТи»:

— Технопарки хорошо зарекомендовали себя в странах, играющих заметную роль на мировом ИТ-рынке (США, Индия, Израиль, Ирландия). Только в Западной Европе сегодня функционируют бо-лее 250 ИТ-технопарков. Концентрируя людские, производственные и финансовые ресурсы, пре-доставляя необходимую инфраструктуру, технопарки служат своего рода точками роста высоко-технологичного производства. Я не вижу причин, почему бы и нам не перевести в технопарки те подразделения группы, бизнес которых связан с разработкой тиражного и заказного софта. Клю-чевое условие здесь — если технопарки действительно будут представлять собой форму организа-ции адресной господдержки развитию отечественной ИТ-отрасли, если будут реализованы все идеи, обсуждавшиеся на январском правительственном совещании в Новосибирске.

Антон Емельянов, директор по корпоративным проектам Cognitive Technologies:

— Решение о переезде в технопарк зависит от того, как устроено налоговое и производственное ад-министрирование бизнеса в особой зоне. Если режим технопарка обеспечивает лучшие условия для развития бизнеса, то компании будут стремиться перенести его туда в максимально сжатые сроки. Пока же существующий законопроект об особых экономических зонах по множеству по-ложений не способствует развитию ИТ-бизнеса. После его изучения складывается впечатление, что разработчики законопроекта ставили перед собой совершенно иные задачи.

Евгений Бахин, директор по стратегическому развитию группы компаний АСКОН:

— Мы не исключаем создания офисов компании в одном или нескольких технопарках. Это про-изойдет в том случае, если условия частности, по налогообложению) будут способствовать ра-боте компании в этих центрах. Но полностью переносить нашу деятельность в технопарки вряд ли целесообразно. У нас около 30 офисов в разных регионах, их формирование шло по принципу близости к заказчикам. И мы намерены сохранить этот принцип в будущем. Кроме того, не все программисты поедут в технопарки из тех мест, где они уже состоялись как профессионалы. Ду-маю, примерно так же размышляют и другие софтверные компании. Создание технопарков — очень важная форма поддержки отрасли, но это лишь одна из возможных форм.

***

Комплексный подход к созданию центра обработки данных

Руслан ЗАЕДИНОВ, заместитель директора департамента вычислительных систем компании КРОК

По мере развития бизнеса у компаний возникает потребность в более серьезных системах управ-ления предприятием, которые требуют больших вычислительных мощностей. Насколько актуаль-ны эти вопросы для современного бизнеса? Что дает установка подобных систем? На эти вопросы отвечает Руслан Заединов, заместитель директора департамента вычислительных систем компании КРОК.

Центр обработки данных (ЦОД) — это целостная система, которая состоит из взаимосвязанных программных и аппаратных компонентов, организационных процедур и персонала и обеспечивает автоматизацию бизнес-задач с требуемым уровнем качества предоставляемых ИТ-сервисов.

Основные сервисы, предоставляемые центром обработки данных — это работа ERP- и СRМ-систем, совместная работа и обмен сообщениями (корпоративные порталы, системы документооборота, корпоративные системы электронной почты, системы управления проектами) , поддержка wеb-сайтов, хранение и организация доступа к корпоративной информации и т. п.

Кроме обеспечения основных функций комплексный подход к построению ЦОД подразумевает большое внимание к фазе планирования ЦОД и, как следствие, обеспечение необходимой инфра-структуры для нужд Центра обработки данных. Также требуется сервисное сопровождение систе-мы.

Как правило, универсального рецепта Центра обработки данных для разных клиентов не сущест-вует. Но все заказчики в один голос называют два основных требования: масштабируемость и от-казоустойчивость. На современном этапе обе задачи решаются путем консолидации ресурсов с одной стороны и создания резервных центров с другой.

Существует несколько важных моментов, связанных с построением и эксплуатацией ЦОДов, на-пример, архитектура системы хранения — центрального звена Центра обработки данных. Очень важно также обучение персонала заказчика. Без этого успешность проекта может быть значитель-но снижена.

Итак, каковы главные преимущества ЦОД для бизнеса?

Во-первых, это более эффективное функционирование бизнес-систем, ради работы которых и соз-дается ЦОД, во-вторых, появляются новые функциональные возможности, которые недоступны при децентрализованном подходе. Например, у многих компаний есть информация, централизо-ванная обработка которой может существенно помочь правильной организации основного бизне-са. Затраты окупаются, как правило, примерно через 2 — 3 года.


ОХОТНИКИ ЗА МИЕЛОФОНОМ
ИСПОЛНИТЕЛЬНИЦА РОЛИ АЛИСЫ СЕЛЕЗНЕВОЙ СТАЛА МИКРОБИОЛОГОМ

Огонек, 14.02.2005, Владимир ТИХОМИРОВ

В этом году поклонники телесериала «Гостья из будущего» будут уже второй раз отмечать его 20-летие. Объясняется это просто — фильм был снят в 1984 году, но тогда в будущий успех «Гостьи» никто не поверил — телевизионное начальство посчитало, что советским школьникам не нужны фантастические истории в духе Голливуда. В итоге кассеты с фильмом до начала перестройки пролежали «на полке», а премьера сериала состоялась весной 1985 года.

И сразу же «Гостья из будущего» произвела настоящий фурор. После выхода фильма в каждой школе играли в космических пиратов, девочки стриглись «под Алису», не говоря уже о популярно-сти фраз вроде: «Алиса, миелофон!»

Больше всего народной любви досталось 13-летней школьнице Наташе Гусевой, сыгравшей глав-ную роль Алисы Селезневой. Вся страна помешалась на этой девочке с голубыми глазами. Письма от поклонников почтальоны привозили Гусевым на специальной тележке, номер домашнего теле-фона приходилось менять каждый месяц, а среди подростков зародилось движение «наташистов», которое успешно существует и по сей день. А вот сама Наташа Гусева из-за своей славы сильно страдала и постоянно ходила в темных очках и с низко опущенной головой.

Снявшись еще в трех фильмах, Наталья решила навсегда закончить с актерской карьерой. После школы поступила в Институт тонкой химической технологии им. Ломоносова на отделение био-технологии, а в 1993-м вышла замуж (сменив фамилию на Мурашкевич) и родила дочь Алесю. Сейчас она работает микробиологом в одном из московских НИИ, заведует лабораторией иммуно-химии и вирусологии.

Единственными школьниками, для кого «Гостья из будущего» открыла двери в мир шоу-бизнеса, стали Лена Перова и Инна Чуркина. Лена, снявшаяся в роли Девочки-Крысы, позже получила из-вестность как солистка групп «Лицей» и «Омега». Инна еще в 1989 году снискала себе популяр-ность, выйдя в полуфинал конкурса красоты «Мисс Москва». Победительницей она тогда не стала, зато вышла замуж за иностранца по фамилии Гомес. Сейчас Инна Гомес — известная актриса и фо-томодель, участвовавшая в проекте «Последний герой» и съемках отечественных популярных те-лесериалов.


НАМ ТОЛЬКО ПАНДЕМИИ НЕ ХВАТАЛО

Парламентская газета, 25.02.2005, АНАТОЛИЙ КОНДРАШИН

В конце января 2005 года закончилась работа 115-й сессии Исполнительного комитета (ИК) Все-мирной организации здравоохранения (ВОЗ). Среди разнообразных вопросов повестки дня одним из них было обсуждение состояния степени готовности мирового сообщества встретить во все-оружии надвигающуюся угрозу пандемии (распространение инфекции по странам или даже кон-тинентам) гриппа.

Начиная с января 2004 года появляется все больше и больше признаков потенциальной пандемии гриппа (последняя пандемия была в 1968 году). Почему в январе 2004 года? Именно тогда из Таи-ланда и Вьетнама прибыли сообщения о первых случаях «птичьего гриппа» среди людей, вызы-ваемого штаммом H5N1 вируса гриппа типа А. Еще в 2003 году заразились домашние птицы в Камбодже, Китае, Индонезии, Японии, Лаосе, Южной Корее, Таиланде и Вьетнаме. Хорошо, что не было условий для эффективной передачи заразы от человека к человеку.

Чтобы погасить «пожар», пришлось уничтожить свыше 120 миллионов птиц. Но в Таиланде и Вьетнаме выявилось 35 больных людей, 24 из которых умерли. Эпидемиологические исследова-ния выявили и прямую связь между заболеваниями людей и домашних птиц.

Однако эпидемиологическое благополучие длилось недолго, и уже в июле 2004 года свежие вспышки «птичьего гриппа» были выявлены в Камбодже, Китае, Индонезии, Таиланде и Вьетнаме, а затем Малайзии. Отмечались вновь случаи гриппа, в том числе со смертельным исходом. Имен-но во время второй волны заболевания подтвердилась гипотеза: вирус «птичьего гриппа» можно передать от человека к человеку.

По состоянию на 5 января 2005 года было выявлено 45 подтвержденных случаев «птичьего грип-па» среди людей, 32 человека из них скончались от этой болезни.Наиболее характерные черты вы-явленных случаев — преобладающая приверженность болезни к возрастной группе детей и людей молодого возраста и довольно высокая смертность. К сожалению, до сих пор не выяснена причина такой зависимости. Не удалось расшифровать и истинный уровень летальности от болезни, так как не исключены случаи болезни без ярко выраженных клинических проявлений.

Хотя вторая волна вспышки была значительно ниже по численности пораженных как среди жи-вотных, так и среди людей, она вместе с тем продемонстрировала несколько необычных черт. Как показали результаты эпидемиологических наблюдений и лабораторных исследований, выявлен-ные черты дают основания полагать, что вирус видоизменяется и может привести к возникнове-нию пандемического штамма.

Серьезный риск вовлечения человека в эпидемиологическую цепь все возрастает, создавая таким образом благоприятные предпосылки для пандемии. Вирусологические исследования, проведен-ные с различными образцами вируса, показали, что вирулентность штамма H5N1 для птиц про-грессивно возрастает. Увеличилась и его выживаемость во внешней среде. Кроме того, вирус стремительно адаптируется к различным видам млекопитающих, вызывая у них высокую смерт-ность. И перелетные птицы, и домашние утки стали опасным очагом распространения вируса. Стало ясно, что дикие водоплавающие птицы находятся в близком контакте с домашними птица-ми, вызывая в последующем вспышки болезни и среди людей.

Эксперты рассматривают надвигающуюся угрозу пандемии как одну из возможных чрезвычайных ситуаций в мире. Хотя точную дату начала пандемии никто не в состоянии определить, распро-странение болезни может принять глобальный характер. Как показывает исторический опыт, для охвата всех континентов земного шара пандемии требовалось от 6 до 8 месяцев, так как основны-ми каналами распространения инфекции были морские пути. Современной пандемии потребуется гораздо меньше времени, поскольку основными путями станут воздушные магистрали. Хотя ско-рость глобального распространения вируса гриппа не связана напрямую с уровнем смертности от инфекции, она может в значительной степени затруднить проведение профилактических и лечеб-ных мероприятий. К тому же большинство из мероприятий, которые были в значительной степени эффективны, например в борьбе с острым респираторным синдромом (ОРС) , могут оказаться со-всем или мало эффективны против вируса гриппа, так как последний более вирулентен, обладает очень коротким инкубационным периодом и может передаваться здоровому от больного человека, причем до наступления у последнего выраженной клинической картины.

Трагедия состоит и в том, что высокому риску заражения подвергаются сами работники лечебно-профилактичесой сети, затрудняя таким образом обеспечение качественной медицинской помощи. Без преувеличения хочу сказать: последствия пандемии гриппа могут превзойти суммарно все тра-гические события недавних природных катаклизмов, таких, как землетрясение в Баме (Иран) , цу-нами в Юго-Восточной Азии и т.п.

Следовательно, мировому сообществу нужно сделать все возможное для предотвращения угрозы пандемии гриппа. До середины мая 2004 года главной задачей перед международным здравоохра-нением было избежать с помощью всех наличных средств начало пандемии, ликвидировать вспышки гриппа среди людей, а также приступить к научной разработке высокоэффективной сис-темы предупреждения и борьбы с инфекционной болезнью, включая создание новой противо-гриппозной вакцины. Однако последующие события внесли существенные коррективы в выборе приоритетов. Предполагалось, что грипп в состоянии укротить уничтожением вируса среди зара-женных животных. Но, увы, вспышки гриппа среди птиц продолжались. Правда, недавно китай-ские вирусологи получили новую вакцину с помощью генетического манипулирования. Она в со-стоянии защитить кур и уток в течение 10 месяцев, а гусей в течение 3 месяцев. А что дальше?

Полевые испытания показали: фермеры и члены их семей представляют собой наиболее уязвимую группу. Нужны очень эффективные меры предосторожности по профилактике заболеваний. Люди ни в коем случае не должны употреблять в пищу мясо забитых домашних птиц с признаками про-явления болезни. К сожалению, необходимое лечение инфицированных людей осложняется слиш-ком поздним их выявлением. Исследования по разработке вакцины уже начаты и продолжаются, хотя их скорость оставляет желать лучшего.

Противогриппозные вакцины считаются наиболее действенным оружием против инфекции. В но-ябре 2004 года ВОЗ провела совещание, целью которого было ускорить создание вакцины против пандемической формы гриппа. В его работе участвовали практически все мировые производители вакцин. Были рассмотрены все возможные пути для ускорения создания вакцины в возможно большем количестве, а также определены конкретные задачи для промышленности, исполнитель-ных органов по обеспечению населения лекарствами на правительственном уровне и для ВОЗ.

Основной проблемой, однако, остается недостаток производственных мощностей, способных обеспечить глобальную потребность в новой вакцине. Поэтому очень важно уже сейчас, до начала возможной пандемии, наращивать производственную мощь для увеличения количества прививае-мых сезонными противогриппозными вакцинами, особенно среди лиц старших возрастных групп. Важно помнить, что каждый выигранный у пандемии день эквивалентен производству 5 миллио-нов доз противогриппозной вакцины.

С учетом серьезности ситуации все страны мира должны быть вовлечены в разработку планов по предупреждению и борьбе с пандемией гриппа. Не остаются в стороне от разработки предупреди-тельных мер в отношении «птичьего гриппа» и российские ученые. Например, в Новосибирском государственном научном центре вирусологии и биотехнологии «Вектор» в скором времени поя-вится лаборатория по работе с особо опасными вирусами гриппа, включая вирус «птичьего грип-па». Кроме проведения специальных лабораторных исследований сибирские специалисты также организуют необходимую работу по мониторингу эволюции «птичьего гриппа».

В НИИ гриппа РАМН разработаны и уже переданы в производство диагностические средства для срочного выявления в организме человека «птичьего» вируса.

***

Эксперты рассматривают надвигающуюся угрозу пандемии как одну из возможных чрезвычайных ситуаций в мире.

Хотя точную дату начала пандемии никто не в состоянии определить, распространение болезни может принять глобальный характер.

РАКОВЫЙ ЛОХОТРОН

Аргументы и факты, 23.02.2005, Юлия ГАРМАТИНА, Татьяна БАТЕНЕВА, Андрей БЕЛЯКОВ

Более 77 ТЫСЯЧ рублей за один курс информационного бреда

«В ИЗРАИЛЕ научились излечивать рак!» — эту «сенсацию» растиражировали многие газеты стра-ны.

КОРОТКО о самой сенсации: «Патологические изменения в организме отражаются на составе крови еще до начала клинического проявления болезни… — пишут пропагандисты нового метода лечения раковых заболеваний. — При онкологии особенным образом меняется частотная структура белка плазмы крови… В результате многолетних экспериментов ученые израильской лаборатории „Biogenius“ разработали уникальную аппаратуру и авторскую технологию анализа и исправления частотных характеристик белка плазмы крови онкобольных». Далее сообщается о том, что полу-ченный «лечебный частотный диапазон переносится на специальные носители (гомеопатические гранулы) , и в итоге больной получает индивидуальный противоопухолевый информационно-гомеопатический комплекс, восстанавливающий процессы саморегуляции организма, разрушаю-щий и выводящий опухоль». Как вы уже поняли, результат гарантируется практически в 100 про-центах случаев «всем больным, независимо от особенностей и стадии развития болезни».

Пафоса становится меньше, денег требуют больше, результат неясен.

ИТАК, свершилось! Рак побежден, и неясно только, почему авторы методики до сих пор не полу-чили Нобелевскую премию? Более того, сами разработчики комплекса «Biogenius» как-то не афи-шируют ни своих имен, ни местонахождения. В конце статей лишь телефон и адрес интернет-сайта, на котором можно прочесть все ту же газетную информацию.

Звоним по указанному телефону. И первая неожиданность: оператор информационного канала «Biogenius» тут же заявила, что больных раком в последней (терминальной) стадии они на лечение не берут. Нужно быть в приличном состоянии: самостоятельно есть, пить, ходить и т. п. Тем, у ко-го 3-я или 4-я стадия, ничего конкретного тоже не сулят, разве что чуть продлить время жизни. Странно, они собственных статей, что ли, не читали? Там же ясно сказано: лечат «абсолютно всех больных».

Стоимость одного (!) курса (3-6 недель) комплекса «Biogenius» — 77 тыс. 600 рублей при 100-процентной предоплате. Но лечение может растянуться на 1, 5-2 года (деньги умножайте сами). Чтобы таинственный израильский онколог этот курс назначил, больной должен прислать резуль-таты уже сделанных по месту жительства или лечения анализов (общий и биохимический крови, иммунограмму, выписку из истории болезни). Затем провести над собой маленькую экзекуцию: проколоть палец, два-три раза промокнуть кровь маленькой салфеточкой, завернуть ее в пищевую фольгу и письмом отправить в московскую лабораторию «Йорктест» (филиал некой британской «Йоркской лаборатории питания», которая тестирует кровь на… пищевую (?!) непереносимость). Собственно, указанный в «сенсационных» статьях телефон -это и есть телефон «Йорктеста», а ни-какого не «Biogenius». На просьбу дать телефон лаборатории в Израиле оператор информлинии нам отказала, сказав, что, если тысячи больных со всего мира станут звонить ученым на работу, они просто не смогут ничего делать. В общем, схема проста: режешь пальчик, отправляешь мар-лечку, платишь 2, 5 тысячи долларов — и жди через пару недель коробочку с волшебными грану-лами. Все!

Помогло или нет, узнаете у своего лечащего врача, пройдя стандартное для онкобольных обследо-вание. Если улучшений нет: снова звонок, марлечка, деньги и гранулы… И так, пока не кончатся либо деньги, либо оставшееся здоровье, либо болезнь. Но насчет последнего мы сильно сомнева-емся. Да и не только мы.

Специалисты считают, что все это — ложь,

ГЛАВНЫЙ онколог Московской области Р. Савкова: «Авторы статьи не разбираются в сути про-блемы. Смотрите: если в начале статьи некой Елене было противопоказано лечение „по общему состоянию организма“, то уже в конце абзаца она через месяц „самостоятельно отправилась на обследование“. Даже если допустить, что у пациентки пропали метастазы и исчезла опухоль, то как она умудрилась так стремительно изменить общее состояние организма? Кроме того, статья изобилует и многими другими провокационными, непроверенными данными».

Контент-менеджер крупного немецкого медицинского портала «Витанет» доктор медицины Петра Киттнер-Шефер: «О лекарственном препарате „Biogenius“ я ничего не слышала. Сайт производи-теля не вызывает доверия. Речь идет об „информационно-гомеопатическом комплексе“, который называется панацеей от раковых заболеваний. Подобные заявления должны ВСЕГДА вызывать недоверие. Псевдонаучная информация сайта не имеет ничего общего с принятыми в медицине нормами и стандартами публикации результатов научных исследований».

Главный врач НИИ онкологии им. Герцена Вячеслав Грошнев: «В нашем институте ничего не из-вестно об этом комплексе. Никаких рекомендаций по его применению мы не давали».

По просьбе читательницы Татьяны Захаровой ее друзья в Израиле провели проверку информации о «Biogenius». Вот результат. Анатолий Демидов, врач, Израиль: «В проверке были задействованы специалисты онкоболъниц „Ихилов“ и „Тель-а-Шумер“. Установлено, что лаборатории „Biogenius“ в Израиле не существует. Никаких испытаний комплекса с тем же названием никогда не проводи-лось. Несколько лет назад Иерусалимским университетом и Институтом Вейцмана в Израиле была учреждена награда под названием „Biogenius“ за совместные с Нью-Йоркским университетом „ан-тираковые“ разработки. Препарата с таким названием никакие израильские производители не вы-пускают.

В состав Иерусалимского университета Институт биотехнологии и Институт иммунологии (на них ссылки в статьях. — Ред.) не входят, а сотрудники отделов, занимающихся этими проблемами, ни-какой информацией о препарате „Biogenius“ не располагают. Все без исключения израильские специалисты заявили, что ничего общего с производимыми в Израиле исследованиями в области лечения онкологии данная информация не имеет».

И последний штрих. Номер лицензии Комитета здравоохранения Москвы, который пиарщики ста-вят под своими статьями, действительно настоящий. Только вот выдан он не «Biogenius», а неко-му обществу с ограниченной ответственностью «Сафари Экс»… Вот такое сафари от смерти или за смертью, а по-нашему — лохотрон.

***

От редакции. Руководствуясь лучшими побуждениями — желанием помочь больным, — «АиФ» так-же опубликовал рекламную статью о новых методах лечения рака. И хотя считается, что за рекла-му редакция ответственности не несет, мы отказались от следующих публикаций, провели собст-венное расследование и приносим извинения всем, кого ввели в заблуждение.


ПАТЕНТНАЯ СИСТЕМА: ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ

Коринф, 09.02.2005, Консультации и информация, «The Economist»

В середине XIX столетия журнал «Экономист» писал о том, что патентная система никак не помогает экономическому развитию, сдерживая благоприятное использование идей одного че-ловека другим. Журнал ратовал за то, чтобы изобретатели имели возможность получать достойное вознаграждение за свой труд.

Сейчас пришли иные времена. Уже стало очевидным, что патенты занимают значительное место в сфере международной торговли. Так, подписание международного соглашения об интел-лектуальной собственности, известное под названием «TRIPS», является непременным условием, при вступлении стран во Всемирную торговую организацию

Большинство стран мира живет в условиях, при которых отсутствует или не используется система прав интеллектуальной собственности. С недавних пор «TRIPS» предъявило требование, чтобы к 2006 г. даже наименее промышленно развитые страны использовали меры по защите ин-теллектуальной собственности. США, которые имеют наиболее развитую патентную систему в мире, утверждают, что патенты способствует развитию менее развитых государств, поскольку стимулируют развитие инноваций на внутреннем рынке, рост иностранных инвестиций в страну и облегчают доступ к новым технологиям.

Однако правительства большинства развивающихся стран не поддерживают эту точку зре-ния, поскольку защита интеллектуальной собственности по западному образцу приносит им большие расходы и мало выгоды. Патентная система чересчур дорога и, скорее, вредит, чем помо-гает развитию местной промышленности, основу которой часто составляет воспроизводство про-дукции, выпускаемой развитыми государствами, а не собственные инновационные технологии. Западные патентные правила не дают народам развивающих стран пользоваться жизненно важ-ными лекарственными препаратами, наносят вред сельскому хозяйству, применяющему устарев-шие методы производства и позволяют иностранным пиратам вывозить редкие виды растений и животных или изделия традиционных кустарных промыслов без получения соответствующего разрешения или выплаты компенсаций.

Британское правительство создало международную комиссию, которая должна урегулиро-вать эти противоречия, изучить вопрос, каким образом введение прав на интеллектуальную собст-венность в развивающихся странах поможет им, не причинив больший вред. Хотя сам по себе этот вопрос уже говорит о том, что патентная система может принести пользу развивающимся странам. Конечно, патенты, в какой-то степени являются свидетельством особых достижений в ряде отрас-лей, например, в фармацевтической. Но строгое применение патентной системы не сделает, на-пример, Анголу центром активных технологических инноваций. Это подобно тому как права на вождение автомашины ничего не дают без наличия самого автомобиля.

Развивающиеся страны имеют вполне обоснованные причины, утверждать, что до 2016 г. они не смогут применять патентную систему на фармацевтические препараты; при этом это рас-пространяется на большинство форм интеллектуальной собственности. Развивающиеся страны также должны проявить озабоченность по поводу условий торговых соглашений, в которые пыта-ются включить более строгие требования по защите интеллектуальной собственности, чем это предусмотрено соглашением TRIPS, или в отношении любого стремления усовершенствовать все патенты в спорных областях, например, в биотехнологии.

Богатым странам следовало бы признать, что рассмотрение вопроса о том. каким образом права на интеллектуальную собственность воздействуют на бедные страны, является не только предметом озабоченности международных агентств по оказанию помощи. Богатые страны должны играть более активную роль в решении этой проблемы с учетом расширения торговли и развития экономических отношений.

Однако это не говорит о том, что патентную систему вообще не надо применять в разви-вающихся странах. Использование этих прав должным образом и в нужный момент развития при-несет бедным странам только благоприятный результат, а не опасность. Некоторые развивающие-ся страны, такие как Индия и Китай, чья промышленность производит продукцию по образцам промышленно развитых стран в массовом масштабе, безусловно вызывают тревогу у западных компаний. Эти страны способны защитить некоторые свои инновации, которые принесли бы поль-зу от их патентования. Даже самые бедные страны смогут выиграть от хорошо разработанной сис-темы защиты интеллектуальной собственности. Например, Сенегал, имеет тысячи музыкантов — исполнителей, которые получили бы выгоду от введения системы защиты авторских прав.

Внимательно разработанная политика по защите интеллектуальной собственности не ре-шит более крупных проблем развивающихся стран, таких как медицинское обслуживание, низкий уровень образования и др. Но если эту политику разработать с учетом индивидуальных особенно-стей стран, она может сыграть полезную роль в становлении промышленности этих стран, давно нуждающихся в развитии своей экономики.


УМНЫЕ ВЕЩИ ВЕКА
У РОССИИ ЕЩЕ ОСТАЛСЯ ШАНС СОХРАНИТЬ ЛИДЕРСТВО В СФЕРЕ ВЫСОКИХ ТЕХНОЛОГИЙ

Российские вести, 09.02.2005, Михаил АНАНЯН, доктор техни-ческих наук, профессор

Зачастую мы забываем, что по сей день являемся гражданами великой научной державы. В частности, именно в России были созданы те «прорывные» направления, которые определят лицо XXI века. Так, именно наноинженерия должна избавить нас от громоздкости быта, создать воз-можность излечения множества терзающих человека болезней, изменить принципы построения умных машин и механизмов. Предполагается, что эти задачи будут в значительной степени реше-ны в период 2010 — 2015 годов. Прогнозируемый к этому времени рынок нанопродукции составит один триллион долларов США. Однако все не так просто. Развитие нанотехнологии бросает чело-вечеству и серьезные вызовы. Ее потенциал способен изменить мировую энергосистему, осущест-вить переворот в экономике, политике, вооруженных силах всех государств. Похоже, нам стоит подумать о том, что помимо нефтянки есть еще отрасли, где пришелся бы к месту значительный финансовый ресурс, скопившийся в закромах государства российского. И дело даже не в том, что мы в очередной раз банально уступим пальму первенства Западу. Просто в какой-то момент наш «ядерный щит» окажется чем-то сродни Вавилонской башне — вещью великой, мифической и абсо-лютно бесполезной.

ЭКОНОМИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

В развитых странах осознание ключевой роли, которую уже в недалеком будущем будут играть результаты работ по нанотехнологиям, привело к разработке широкомасштабных программ по их развитию и государственной поддержке. Так, в 2000 году в США принята приоритетная дол-госрочная комплексная программа, названная Национальной нанотехнологической инициативой и рассматриваемая как эффективный инструмент, способный обеспечить лидерство США в первой половине текущего столетия.

В отчете Консультативного комитета по науке и технологиям при президенте США запи-сано: «США не могут позволить себе оказаться на втором месте в этой области. Страна, которая будет лидировать в области разработки и применения нанотехнологий, будет иметь огромное пре-имущество в экономической и военной сферах в течение многих десятилетий». Поэтому к настоя-щему времени бюджетное финансирование Национальной нанотехнологической инициативы уве-личилось по сравнению с 2000 годом в 2, 5 раза и достигло в 2004 году 889, 0 млн. долларов, а на четыре года, начиная с 2005 года, планируется выделить еще 3, 7 млрд. долларов. Долгосрочные программы приняты Европейским Союзом, Японией, Китаем, Бразилией, ЮАР и т.д. -всего 35 странами.

Страны Европейского Союза пошли по пути развития научно-технического потенциала пу-тем интеграции усилий всех стран-участников ЕС. Механизмом интеграции стала 6-я Рамочная программа, в бюджете которой на нанотехнологий и близкие к ним по тематике биотехнологии на период 2003 -2006 годов выделено 3, 55 миллиарда евро.

В последние годы в лидеры нанотехнологий стремительно выходит Китай. В пятилетнем плане на 2001

— 2005 годы китайское правительство выделило на становление нанонауки 300 млн. долларов США. В стране быстро увеличивается количество патентов, относящихся к сфере нанотехнологий. Уже в 2003 году по этому показателю Китай занял 3-е место в мире, уступая лишь США и Японии. В настоящее время Китай по целому ряду разработок в области нанотехнологий приблизился или достиг передового мирового уровня.

В ожидании громадного рынка в мире резко возросла инвестиционная активность крупных корпораций. К научным и прикладным разработкам в области нанотехнологий подключились все ведущие мировые университеты. За последние годы создано свыше 16 000 нанотехнологических компаний, число их удваивается каждые 1, 5 -2 года. В таких странах, как, например, Германия и Франция, созданы так называемые центры компетенции, идеологически объединяющие десятки научных групп, работающих в тех или иных направлениях нанотехнологий. Наноматериалы, на-ноинструменты, наноэлектроника, микроэлектромеханика и нанобиотехнологии уже приносят коммерческую отдачу. Существует более трех тысяч потребительских и огромное число промыш-ленных продуктов, произведенных с помощью нанотехнологий и пользующихся спросом на миро-вом рынке.

А что же Россия? Объективно научный уровень отечественных разработок в области нано-технологий вполне соответствует мировому уровню, а порой и превосходит его. Но на этом все пока и заканчивается. Из числа технологически продвинутых стран Россия — единственная — до на-стоящего времени не имеет программы развития нанотехнологий федерального масштаба. Иссле-дования в этом направлении проводятся в рамках академических институтов, частично вузов, вхо-дят отдельными разделами в отраслевые программы, но, как правило, не завершаются практиче-ским внедрением результатов. Более того, даже осуществить зарубежное патентование отечест-венных изобретений, как правило, не удается, так как государство в этом не заинтересовано и ни-какой финансовой поддержки авторам изобретений не оказывает.

Растворение проблематики нанотехнологий в отдельных разделах федеральных и отрасле-вых программ не позволяет даже оценить, сколько средств выделяется государством на их разви-тие. По существующим оптимистическим оценкам — несколько десятков миллионов долларов США. Капля в море!

При этом сотни высококлассных российских специалистов, которые могли бы составить цвет отечественной нанотехнологий, вынуждены работать за рубежом.

Отсутствие Федеральной программы, четкой целевой установки на промышленное внедрение раз-работок, неготовность отраслей к восприятию достижений нанотехнологий, убогость финансиро-вания — все это является следствием отсутствия государственной политики в этом стратегически важном направлении.

СОЦИАЛЬНЫЙ АСПЕКТ

Решающее влияние на изменения в социальной сфере окажет нанотехнологическая альтер-натива традиционным энергоресурсам.

Возрастание эффективности сбора солнечной энергии, водородная энергетика, извлечение энергии из вещества — это только некоторые из возможных дополнительных, а впоследствии и преобладающих источников энергоресурсов, внедрение которых напрямую связано с успехами в развитии нанотехнологий.

Разные страны располагают теми или иными запасами нефти, газа, угля. Можно перекрыть нефтяную или газовую трубу, но трудно представить себе, что одна страна может помешать дру-гой иметь доступ, например, к энергии солнца. Нанотехнологий позволят каждой стране иметь столько энергоресурсов, сколько ей необходимо. Поэтому структура мирового хозяйства будет кардинально меняться с безусловным снижением значимости ресурсодобывающих стран.

Освобождение человечества от энергоресурсозависимости приведет к важным социальным по-следствиям. Миллионы людей вынуждены будут сменить профессию или остаться безработными, изменится геополитическая карта мира.

Очень важным является вопрос, насколько общество психологически готово принять нано-технологическую революцию как совершающийся факт, насколько оно располагает кадровым по-тенциалом для эффективного участия в этом процессе. Существенная роль в психологической подготовке общества, безусловно, принадлежит средствам массовой информации.

По существующим прогнозам, в период 2010 — 2015 годов мировой науке и промышленно-сти потребуется не менее 2 — 3 миллионов специалистов в области нанотехнологий.

Подготовка таких специалистов в технологически продвинутых странах ведется уже давно и полным ходом. Например, в США, где работы в сфере нанотехнологий объявлены наивысшим приоритетом, созданы 11 учебных наноцетров, охваченных единой сетью обмена информацией с подключением к ней десятков университетов, что уже сегодня стимулирует огромные возможно-сти концентрации интеллектуальных ресурсов. Образовательные процессы в области нанотехно-логий осуществляются в странах СНГ, Германии, Франции, Китае, Италии, Индии, Малайзии, Южной Корее, Бразилии, Чили, Вьетнаме.

В 2003 году Министерством образования России (наконец-то!) , в порядке эксперимента, принято решение о создании направления «Нанотехнология» с введением двух специальностей: «Наноэлектроника» и «Наноматериалы“. Однако оставлены без внимания такие области подготов-ки специалистов-нанотехнологов, как медицина, робототехника, метрология, создание технологи-ческого оборудования. Совершенно забыто о том, что передача будущим специалистам междис-циплинарных знаний требует соответствующей переподготовки профессорско-преподавательского состава и более сложной и насыщенной организации учебного процесса. Тем самым мы в очередной раз закладываем свое отставание от мирового уровня.

ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

Итак, нанотехнологий могут стать благом, но одновременно и причиной серьезных кон-фликтов, в том числе вооруженных. Сложившаяся в мире геополитическая ситуация в значитель-ной степени опирается на созданную систему глобального контроля уровня вооружений и военной техники технологически развитых стран. Сегодня разработку и накопление оружия массового уничтожения можно обнаружить и вопреки желанию государства-хозяина. В случае же нанотех-нологий контроль практически невозможен, в крайнем случае, весьма проблематичен.

Нанотехнологий позволяют создавать принципиально новые виды оружия в виде миниа-тюрных (наноразмерных) автономных роботов, которые могут быть изготовлены в огромных ко-личествах и способны осуществлять разведывательные, диверсионные и военные операции, в том числе вывод из строя ракетно-ядерного оружия. Новое невидимое оружие может принять вид лег-ко размножаемых нанобиороботов, способных внедряться в генетическую структуру человека.

Испытания такого оружия могут быть проведены скрытно, вне рамок общественного сознания. Важно и другое. Его не нужно создавать и хранить как обычное вооружение.

Достаточно отладить и иметь в действии производственные комплексы в виде самовоспро-изводящихся систем с коротким временем генерации оружия. Такие системы могут размещаться не обязательно на собственной территории. Они могут находиться в океанах, в космосе. Их назна-чение, как и назначение самого оружия, нельзя определить обычными методами.

Против нанотехнологического оружия нет других способов защиты, кроме контрсредств, создан-ных на той же основе.

Наличие нанотехнологического оружия принципиально меняет военную стратегию: это путь к снижению числа военнослужащих, это скрытый характер собственной военной мощи, это возможность сокрушительного первого удара по противнику с минимальной или нулевой возмож-ностью ответа.

Военные специалисты полагают, что нация, имеющая решающее преимущество в нанотех-нологий, сможет разоружить любого противника. При этом нанотехнологическая война будет бес-прецедентно быстрой и глобально разрушительной.

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Приведенные оценки, на первый взгляд, могут показаться фантазией. Однако машины, способные делать необходимые операции с атомами, уже создаются. Закладываются основы тех-нологий атомной и молекулярной сборки для использования в электронике, связи, оптике, робото-технике. Число международных конференций по нанотехнологиям стремительно нарастает, что говорит о целенаправленном сборе информации по проблеме и об участвующих в нанотехнологи-ческих разработках специалистах.

Все это ставит на повестку дня вопрос об ответственности государственных структур пе-ред гражданами России за обеспечение ее национальной безопасности. Слишком долго мы кичи-лись достижениями фундаментальных наук, лучшей в мире системой образования. Историческая практика показала, что к моменту наступления знаковых событий мы обычно не бываем готовы и платим потом за все большой кровью. Будет обидно, если это опять повторится…


“СТВОЛОВЫЕ» ПРОХОДИМЦЫ

Аргументы и факты, 09.02.2005, Ирина САВЧЕНКО

МОЯ подруга, вполне процветающая женщина, когда ей стукнуло 35, решила заняться своим здоровьем. Но оказалось, что всякие фитнесы и диеты ее не интересуют. «Представляешь, всего несколько инъекций стволовых клеток — и я буду как новенькая! 25 тысяч долларов, но на здоровье экономить нельзя!»

ДА, к стволовым клеткам (СК) приковано внимание ученых всего мира, и они — действи-тельно универсальный «строительный материал», из которого можно сформировать необходимые для организма клеточные элементы — от нейронов мозга до тканей кишечника. Но до того, чтобы стать панацеей от всех бед, стволовым клеткам еще ой как далеко. Несмотря на то что самые серь-езные ученые умы мира еще только нащупывают пути применения чудо-клеток для лечения тяже-лейших заболеваний человека (перелома позвоночника, болезней Паркинсона и Дауна, рака кро-ви) , от Выборга до Новосибирска уже существует целая сеть клиник и кабинетов, где с помощью «инъекций СК» «быстро омолаживают весь организм», «избавляют от морщин» и так далее.

— Это приняло размер эпидемии, — говорит директор НИИ молекулярной медицины, про-фессор А. Иванов. — Что только не вкалывают под кожу пациентам! Берутся абортный материал, клетки соединительной ткани эмбрионов, вкалывают пустышки, слабый раствор преднизолона, стволовые клетки свиней… Еще немного — и в ход пойдут все биологические субстраты человека!

По мнению ректора ММА им. Сеченова М. Пальцева, при переливании чужеродных СК к челове-ку могут перейти все болезни организмагдонора. Экспертиза смеси никем не проводится, да ее и невозможно провести, как и контроль за подобным «омоложением». Единственное, что не стареет, — это опухоли!Именно они и появляются в 30% случаев подобных операций.

Где берется такое количество стволовых клеток, если единственный разрешенный Мин-здравом банк пуповинной крови (кладезь СК) есть только в Центре материнства и детства РАМН РФ? Да где угодно. В одной косметологической клинике нам пояснили, что в дело идут стволовые клетки… рыб! Закона об использовании СК нет, вот и «пользуют» рыбками и свинками граждан все кому не лень, а ведь на самом деле это сложнейшая молекулярная биотехнология.

В общем, прежде чем «запускать» в свой организм чужие стволовые клетки, имейте в виду, что это то же самое, как пустить бомжа пожить в апартаментах. Может, он и будет соблюдать цивилизо-ванные правила, но, скорее всего, по привычке нагадит.


НАУКА И ОБЩЕСТВО: ИНФОРМАЦИОННОЕ ПРОТИВО-СТОЯНИЕ
«В XXI веке, когда перенаселенность и ис-тощение ресурсов планеты с каждым днем сказываются все сильнее, лишь научный прогресс может дать надеж-ду на решение этих глобальных проблем, поэтому фун-даментальные и прикладные исследования в биотехно-логии должны вестись нарастающими темпами, промед-ление может стать огромным злом, а бездействие — ги-бельным»

Экология и жизнь, 18.01.2005, Н. П. Бочков вице-президент Рос-сийской академии медицинских наук

Наука и образование в XXI веке становятся решающей силой развития. В частности, грандиозный качественный скачок ожидает медицину. Он основан на интеграции достижений современных теорий и методов медико-биологических дисциплин. Расшифровка генома человека, развитие та-ких направлений молекулярной биологии и генетики, как геномика, протеомика, транскриптоми-ка, метаболомика, позволят точно определить природу здоровья и болезни, долголетия и смерти, а клиническая медицина сможет воздействовать на организм пациента на молекулярном уровне. В сущности, развитие почти всех направлений биологии и медицины ныне обусловлено применени-ем достижений молекулярной биологии и генетики.

Победив такие страшные недуги, как чума и оспа, человечество, однако, сегодня замерло в страхе перед возможным биотерроризмом, появлением невиданных прежде болезней. С одной стороны, способность ученых «корректировать» геном внушает уверенность в будущем всего живого на Земле и в сохранении биоразнообразия за счет спасения и восстановления исчезающих видов, а с другой — вызывает серьезные опасения. Впрочем, каждое новое достижение человеческой мысли можно рассматривать одновременно и как угрозу существованию жизни, и, наоборот, как мощный стимул развития цивилизации, что наиболее ярко проявилось за последние полвека на примере использования энергии атомного ядра. Увы, достижения интеллекта, не подкрепленные нравст-венными принципами, действительно способны многое сокрушить на пути познания, так что груз ответственности ученых перед обществом поистине огромен и растет с каждым днем.

Готовность общества к восприятию некоторых новых технологий важно вовремя и трезво оценить (прежде всего самим ученым) и, возможно, ввести мораторий на их использование. Другой путь, представляющийся более конструктивным, — продолжение исследований в этих направлениях под жестким государственным и общественным контролем. В таких случаях трудно переоценить роль средств массовой информации, формирующих отношение общества к данной проблеме. Готов-ность общественного сознания принять что-то абсолютно незнакомое и. стало быть, априори чуж-дое, определяется как уровнем культуры и образования социума, так и беспрепятственным досту-пом к информации, вызывающей общественный интерес.

Как нельзя лучше подтверждает сказанное ситуация, сложившаяся в нашем обществе вокруг гене-тически модифицированных источников пищи. Не секрет, что уже сегодня накормить человечест-во стало одной из величайших мировых проблем, а обеспечить непрерывный рост производства и расширение ассортимента продуктов питания хотя бы на уровне роста численности населения планеты можно, лишь используя новейшие агропромышленные технологии, в том числе совре-менную сельскохозяйственную биотехнологию, основанную на достижениях генной инженерии.

Ныне термином «биотехнология» обозначают совокупность промышленных методов, использую-щих для производства живые организмы и биологические процессы. Такие биотехнологические процессы, как виноделие, хлебопечение, пивоварение, сыроварение, основанные на использовании микроорганизмов, известны человечеству с незапамятных времен. Современная биотехнология, используя методы генной инженерии, позволяет получать невиданные прежде ценные биологиче-ски активные вещества (антибиотики, гормоны, ферменты, иммуномодуляторы, синтетические вакцины, аминокислоты и т. п.) , пищевые белки, создавать новые сорта растений и породы жи-вотных. Среди преимуществ генно-инженерных подходов, по достоинству оцененных уже во мно-гих странах мира, — уменьшение зависимости сельскохозяйственного производства от капризов природы, экологическая и экономическая выгода.

Создание трансгенных растений позволяет многократно ускорить процесс селекции культурных сортов, а также получить культуры с такими свойствами, которые не вывести традиционными ме-тодами. Генетическая модификация сельскохозяйственных культур придает им устойчивость к пестицидам, вредителям, болезням, снижая потери при их выращивании и хранении и улучшая качество продукции. По сути, генная инженерия продолжает направление традиционной селекции, призванной улучшить генотип хозяйственно ценных культур, но достигает той же цели более ко-ротким, эффективным и безопасным путем. Именно генную инженерию сегодня следует признать наиболее эффективным способом получения безопасных для здоровья пищевых продуктов, по-скольку традиционная селекция сопряжена с воздействием на геном растения мутагенов, влеку-щим за собой появление как благоприятных, так и неблагоприятных мутаций.

Несмотря на очевидные преимущества, применение последних достижений биотехнологии для получения пищевых продуктов было встречено обществом очень осторожно. Хотя выходу транс-генных продуктов на мировой рынок предшествовали десятилетия их всесторонних испытаний, в ряде стран люди не решались покупать ГМ-продукты. И тем не менее в 2004 г. человечество отме-тило своеобразный юбилей — десятилетие их присутствия на продовольственном рынке (первый трансгенный продукт — томаты сорта FLAVR SAVR — поступил на рынок в 1994 г.). За эти годы в мире созданы и доведены до полевых испытаний ГМ-сорта сельскохозяйственных растений более чем 50 видов, а площади под ними в мире выросли в 50 раз и достигли 70 млн гектаров.

В нашей стране усилиями РАН, РАМН, РАСХН, Минздрава, Министерства науки и образования разработана законодательная, нормативная и методическая база для оценки безопасности и кон-троля оборота продуктов с ГМ-ингредиентами. Созданная на основе фундаментальных исследова-ний, богатого отечественного и международного опыта система медико-биологической оценки пищевой продукции из ГМ-источников, действующая в России, на сегодня является одной из наи-более жестких в мире.

На первый взгляд может сложиться впечатление, что в России по данному вопросу достигнуто равновесие между наукой и прогрессом, с одной стороны, и государством и обществом — с другой. Однако если это равновесие и существует, то оно пока еще очень ненадежно, и ученым приходит-ся проявлять большой такт и терпение, чтобы день за днем укреплять его. Например, хотя нет ни одного подтверждения вредного воздействия на организм человека ГМ-продуктов, многие средст-ва массовой информации день за днем подают материалы о вреде «пищи Франкенштейна». Почему же СМИ столь тенденциозны и необъективны, и только ли погоня за сенсацией движет ими?

Объективная характеристика ситуации, всестороннее вдумчивое отношение к проблеме — только при таком подходе возможно созидание, продвижение вперед. Кто-то может назвать такой способ скучным, однако цена слишком высока: в поисках интриги или сиюминутной прибыли, разрушая перспективные начинания, можно не заметить, как упущено драгоценное время, и мы безнадежно отстали. Беда в том, что наука и общество существуют как бы в разных мирах, научная информа-ция не выходит за пределы узкого круга посвященных, оставаясь недоступной для большинства. Таким образом, коллективное мнение профессионалов — точка зрения многих научных коллекти-вов остается вне фокуса общественного внимания. Сложившаяся ситуация создает благоприятные условия для бурной деятельности близких к научным кругам индивидуумов, которые, желая пре-успеть любой ценой, искажают научные данные, подают информацию о научных разработках под тем или иным «соусом» собственной или заказанной им интерпретации. Как это ни печально, но в наше тревожное время, полное подлинных опасностей, к ним, громко кричащим повсюду об опас-ностях вымышленных, начинают прислушиваться, интересоваться мнением, приглашать в качест-ве «экспертов» даже в центральные СМИ.

Реальное отношение российской научной общественности к проблеме продуктов биотехнологиче-ского синтеза и, в том числе, к ГМ-источникам пищи, не терпит двух толкований: передовым тех-нологиям в России быть. В конце 2003 г. три «большие» российские академии — РАН, РАМН и РАСХН — приняли постановление, в котором, в частности, говорится: «Разработку фундаменталь-ных и прикладных проблем генетически модифицированных источников пищи включить в число приоритетных и стратегически важных научных направлений… поддержать работы по созданию трансгенных растений, устойчивых к патогенам, вредным насекомым, стрессовым абиотическим факторам; новых форм растений для производства высококачественных продуктов питания, кор-мов и биоматериалов. Первостепенное значение имеют также работы по созданию генетически модифицированных организмов, продуцирующих лекарственные препараты, ферменты, вакцины и другие биологически активные соединения». Разумеется, одновременно с этим будут совершен-ствоваться методы тестирования и критерии безопасности трансгенов, создаваться экспертные группы в этой области.

В XXI веке, когда перенаселенность и истощение ресурсов планеты с каждым днем сказываются все сильнее, лишь научный прогресс может дать надежду на решение этих глобальных проблем, поэтому фундаментальные и прикладные исследования в биотехнологии должны вестись нарас-тающими темпами, промедление может стать огромным злом, а бездействие — гибельным.


БУДУЩЕЕ МЕДИЦИНЫ: БИОТЕХ ИЛИ НАНОТЕХ?

Наука и жизнь, 07.02.2005

Когда-то публичный диспут был такой же общепринятой формой научной работы, как написание статей. Сейчас это искусство забыто, и статьи пишут в виде монолога. А ведь это так интересно — поспорить с коллегой, да еще в присутствии заинтересованной аудитории.

Участники сегодняшнего диспута — инженер-физик Юрий Георгиевич Свидиненко и биолог Алек-сандр Евгеньевич Чубенко, главные редакторы сайтов «Нанотехнология» (www. nanonewsnet. com) и «Коммерческая биотехнология» (www. cbio. ru).

По какому пути пойдет развитие медицины в XXI веке? Какая из технологий с большей вероятно-стью найдет применение в лечении болезней — био или нано? А если и та и другая — как они разде-лят области применения?

Биолог А. Чубенко: В конце XX века в биологии появились первые генетически модифицирован-ные организмы и клонированные животные, а в технике — понятия «нанотехнология» и «наноробо-ты» и первые практические работы по созданию наноустройств. Сейчас, через 20 лет после первых работ Эрика Дрекслера [1] и Роберта Фрайтаса [2], нанотехнологии стали одним из передовых на-правлений науки и техники. Наноматериалы и созданные с их помощью светящиеся пленки, фут-болки с меняющимся рисунком и другие чудеса техники — это сегодняшняя, максимум завтрашняя реальность. Но то, чем «отцы-основатели» поразили мир — нанороботы, — существует по-прежнему только в воображении.

Физик Ю. Свидиненко: Современное состояние и тенденции развития нанотехнологии дают повод для оптимизма относительно кибернетической наномедицины. Уже созданы моторчики диаметром 500 нм, которые могут использоваться в наноробототехнике в качестве двигателей; наножидкост-ные и наноэлектронные системы типа «лаборатории-на-чипе», проводящие экспресс анализ ДНК и других биомолекул; производятся наноматериалы для искусственных протезов конечностей с хо-рошей адгезией к живым тканям. Детально разработаны наноустройства, способные выполнять определенные медицинские операции; разработано программное обеспечение для моделирования поведения нанороботов в теле человека. Медицина уже имеет в своем арсенале наночастицы первую очередь на основе кремния) , которые содержат лекарства и могут доставлять их в клетки. Широко применяются липосомы — сферические двухслойные мембраны, содержащие внутри ле-карственные вещества. Но это только первые шаги наномедицины. Я полностью согласен с про-гнозом отцов-основателей, что применение нанороботов станет наиболее эффективным направле-нием медицины.

Биолог: А какие завтрашние и послезавтрашние варианты применения нанороботов в медицине ты считаешь наиболее вероятными?

Физик: Скорее всего, завтра наноробототехника еще не будет настолько развитой, чтобы выпол-нять какие-либо медицинские операции внутри тела человека. Если сегодняшние программы за-вершатся успешно, то появления первых наномедицинских кибернетических устройств можно ожидать через 30-40 лет. Одна из наиболее перспективных задач для наноустройств в медицине — мониторинг состояния пациента, например, слежение за работой нервной системы и управление различными имплантантами и протезами, которые к тому времени войдут в повседневную меди-цинскую практику. С их помощью можно будет составить структурную модель тела человека, в которой учтено расположение каждой клетки (это особенно важно для изучения процессов, про-ходящих в коре головного мозга) , провести картографирование сердечно-сосудистой системы. Как только наноробототехника достигнет уровня, при котором наноустройства смогут проводить ме-дицинские операции внутри тела человека, то их применение в медицине позволит предотвратить и излечить многие болезни, радикально продлить жизнь человека и существенно расширить его природные возможности.

Биолог: Липосомы, позволяющие лекарственным веществам проникать в кровь, не разрушаясь, и те же липосомы или другие наночастицы, прикрепленные к антителам (биологическим объектам) для адресной доставки в организме, — это совсем не нанороботы. Здесь намного больше биохимии и молекулярной и клеточной биологии, чем собственно нанотехнологий. Микрочипы для анализа состава среды используют лучшие из существующих в природе датчиков — натуральные, почти живые антитела. Да, современные технологии позволяют сделать эти устройства миниатюрными и уместить на площади почтовой марки плату с лунками, которая в обычной лаборатории занимала бы целый теннисный стол. Это удобно, но, в отличие от наноробота, не чудо. А вот модель тела на клеточном уровне и даже отслеживание работы нервной системы, по-моему, недостижимая мечта: ни одна система не может полностью проанализировать другую систему, равную себе по степени сложности. Не говоря уж о том, что над созданием такой модели миллион программистов будут работать миллион лет, а для слежения за полутора килограммами мозга потребуется как минимум столько же по весу нанороботов, приставленных к каждому синапсу, — в черепе для них нет места. И снимать информацию, не искажая ее, они не смогут. Более или менее грубую модель работы отдельной анатомической системы, той же кровеносной, построить можно, в том числе и с помо-щью микрозонда, позволяющего локализовать участки с нарушениями кровотока. Но для этого достаточно ультразвукового или какого-нибудь иного датчика и обычного компьютера и другого макрооборудования. А уж датчик — такого размера, чтобы он смог «проплыть» по всей кровенос-ной системе, включая капилляры диаметром 5 микрон, и тем более «ползать» внутри тканей… Ну не верю- и все тут!Хотя попытки построить нанороботов в любом случае принесут науке и техни-ке много полезного.

Физик: Конечно, сейчас принять такое на веру трудно, но много подобных мониторинговых уст-ройств уже создано. Правда, не в наноразмерном диапазоне, а в сантиметровом и миллиметровом. Построение модели человеческого тела в целом — задача, конечно, трудная, но не невозможная, так как в математическом моделировании часто используют аппроксимации, которые делают модель проще и позволяют уменьшить количество исходных данных, необходимых для ее построения. Если мы хотим смоделировать телевизор, то совсем необязательно учитывать дефекты кристалли-ческой решетки в структуре полупроводниковых приборов. Чаще всего используют «блочные» подходы — например, замену транзистора его вольтамперной характеристикой. Используя этот подход, можно построить модель человеческого тела. Ральф Меркле, один из пионеров нанотех-нологий, подсчитал, что, применив блочную схему, можно описать структуру человеческого го-ловного мозга с помощью базы данных размером около 1, 5 терабайта. Через 10-20 лет это будет не так уже много.

Исказится ли информация из-за того, что нанозонды будут влиять на работу живых тканей? Ко-нечно! Но не настолько, чтобы оказать воздействие на функционирование систем организма. Ведь мы не снимаем квантовые состояния отдельных атомов каждой биомолекулы, а картографируем расположение отдельных клеток. Микрозонд действительно не сможет протиснуться через самые мелкие капилляры, а нанозонд — сможет. Китайские ученые уже построили прототип такого зонда, пока размерами 3×1x3 мм, который, управляемый внешним магнитным полем, может перемещать-ся по кровеносной системе человека.

Отмечу еще одну особенность будущих диагностических нанозондов: они позволят обеспечить сбор информации в реальном времени, а методами биотехнологии сделать это практически невоз-можно.

Наноробототехника сейчас находится в зачаточном состоянии. Но с появлением нанофабрик и сборщиков-ассемблеров многие лекарственные вещества (если в них еще останется необходи-мость) , получаемые с помощью современных биотехнологий, можно будет синтезировать в боль-ших количествах, а главное — очень дешево. Те же нанофабрики и сборщики смогут создавать не только нанороботов, но и макроскопические объекты: пищу, компьютеры, машины и, возможно, даже автоматические космические станции.

Биолог: Я не верю в осуществимость мечтаний о том, что нанороботы смогут строить макрообъек-ты. Предположим, что сегодняшние, штучной ручной сборки, наноподшипники и нанорычаги приведут к разработке «Адама и Евы» наноробототехники — дизассемблера и ассемблера. Вообра-зим даже, что у них будут процессоры и манипуляторы, позволяющие механически отщипнуть атом, определить его номер в таблице Менделеева и передать информацию ассемблеру, который найдет нужный атом в окружающей среде, возьмет манипулятором, доберется до нужного места со скоростью один микрон в час и «прилепит» к строящейся космической станции. И так — десять в немереной степени раз. Но какие объемы информации для этого придется переработать и сколько энергии и времени на это потребуется, в том числе на сборку миллиарда триллионов нанороботов, весящих в два раза больше, чем создаваемый объект? А еще — на сборку солнечных нанобатарей, нанопреобразователей и излучателей энергии и прочие накладные расходы? Нанотехнологи пред-полагают, что передавать нанороботам и энергию и информацию можно будет, скорее всего, с по-мощью гипервысокочастотных механических колебаний. Я согласен вообразить, что внешний макрокомпьютер с помощью таких сигналов командует нанороботами и даже не вредит гиперзву-ком здоровью пациента. Но как десятимикронный наноробот «докричится» до своего «коллеги» или до отдаленного процессора? И как различать их «голоса» — они же сольются в ровный гул! Ну и так далее. Придираться к представлениям о пока что несуществующих нанороботах можно мно-го, но лучше подождать лет двадцать. Может быть, к тому времени с помощью нанотехнологий удастся не только получать одинаковые на-ночастицы, но и собирать микрообъекты из нескольких разных деталей.

Физик: Все описываемые перспективы наноробототехники выглядят фантастическими, но только с позиции сегодня. Для того чтобы рассчитать два-три кадра из современной компьютерной игры, математикам XIX века пришлось бы потратить несколько лет. То, что нанороботы могут собрать за несколько часов пару килограммов вещества, спроектированного поатомно, сегодня выглядит так же фантастично, как мобильный телефон для современников Ньютона. Конечно, для сборки обычного ботинка (не говоря уже о космической станции) так, как ты это описал — атом за атомом, — потребуется много времени. Но, к счастью, в инженерии широко практикуется конвейерная сборка. Сборка той же космической станции может идти в несколько ступеней — начиная от произ-водства отдельных узлов роботов-макросборщиков и заканчивая крупноузловой сборкой самой станции. Нанотехнологий в производстве макропродукции будут участвовать косвенно: они про-сто создадут условия для более эффективной обработки материи.

Наноробототехника может быть вообще самовоспроизводящейся. И нет никаких физических ог-раничений для того, чтобы специально спроектированный наноробот не смог взаимодействовать с отдельными клетками, а тем более их ремонтировать и уничтожать вредные микроорганизмы. Представь себе искусственный фагоцит, который будет в несколько десятков раз эффективней обычного! Несколько тысяч таких устройств смогут за несколько минут справиться с инфекцией — гриппом, СПИДом или заражением крови.

Биолог: Наконец мы вернулись к основной теме нашего спора — преимуществам био- и наноподхо-дов к лечению и профилактике болезней. Можно представить себе наноробота, который, позвяки-вая наношестеренками, «ползает» по капиллярам и артериолам, выискивает тромбы и атеросклеро-тические бляшки и отдирает их наноскребком. Но сначала я хочу пояснить тем, кто об этом не за-думывался, что нанообъекты никогда не будут выглядеть так, как их представляют на иллюстра-циях. А как выглядят отдельные молекулы, даже огромные, — это вообще некорректная постановка вопроса. Рентгенограмма кристалла ДНК, которую в 1953 году сделала Розалинд Франклин, а ее шеф Морис Уилкинс передал Уотсону и Крику, совсем не похожа на двойную спираль.

Всем известные модели молекул — это чистой воды абстракция, перевод математических уравне-ний в привычные нам образы. И даже в том случае, когда объекты достаточно крупны, чтобы можно было говорить об их форме, человеку удобнее оперировать моделями. Для примера по-смотрите, как «выглядят» бактериофаги в электронном микроскопе. На модели этот вирус — выли-тый наноробот.

Однажды мой приятель-инженер пристал ко мне с вопросом, где граница между живым и нежи-вым? Понять друг друга мы так и не смогли: ясное любому биологу положение о том, что вирус — это, грубо говоря, и то и другое ни то, ни другое) , он принимать отказывался. Или-или, а в про-тивном случае вы, биологи, занимаетесь чем угодно, но не наукой и сами не знаете чем. Наверное, у нас, биологов, и у вас, технарей, мозги устроены по-разному. Описания медицинского примене-ния нанороботов для меня выглядят похожими на столетней давности прожекты пассажирских дирижаблей с паровыми двигателями. Живая клетка и ее функции — это часть целого организма и производное всех его генов (кроме, может быть, 90% лишних и ненужных). Типичный пример прожектерства — придуманный Фрайтасом васкулоид, механический протез, состоящий из наноро-ботов, которые за несколько дней смогут выстелить изнутри кровеносные сосуды и полностью их заменить да еще и выполнять функции бронежилета. И тем более неосуществима идея заменить клетки крови том числе лимфоциты) нанороботами, в каждом из которых среди прочего работа-ет наноарифмометр мощностью с «Пентиум-3». Это, по-моему, и наивный, на уровне Декарта, ме-ханицизм, и полунаучная фантастика. Хотя я не считаю такое прожектерство шарлатанством: в науке нет прямых путей, и, повторяю, идеи и методы нанотехнологий обязательно окажутся по-лезными для человечества.

Физик: Вид наноустройств на рисунках, конечно, представлен схематически — для того, чтобы бы-ло видно их структуру. На рисунке на следующей странице показано, как выглядит наноподшип-ник в двух вариантах — в виде структурной модели и более или менее реалистично. Эти модели не абстракция, а чертеж, наглядный и не противоречащий реальности. Так же, как в приведенном то-бой примере, модель бактериофага — ясное и более информативное изображение той картины, ко-торую можно увидеть в электронный микроскоп.

Живая клетка, бесспорно, самое совершенное и функциональное изобретение природы. Но это продукт биологической эволюции. Я считаю, что будущие продукты техноэволюции, которые возникнут во многом благодаря нанотехнологиям, смогут конкурировать с биологическими анало-гами. Вот, скажем, какие биологические методы ты можешь предложить для ускорения процессов человеческого мышления и увеличения объемов человеческой памяти? Или как биологически дос-тичь задержки дыхания до нескольких дней? Нанотехнологий позволяют это сделать с помощью имплантации нейрочипов и введения в кровеносную систему респироцитов — нанороботов, выпол-няющих функции эритроцитов.

Нанотехнологий смогут расширить естественные человеческие возможности. И я сомневаюсь, что этого можно достигнуть с помощью биотехнологий. Какой органический биокомпьютер будет бы-стрее электронного при одинаковых размерах? В человеческом мозге информация передается с помощью заряженных ионов в жидком растворе. Подвижность электронов в кремниевых носите-лях составляет 103 с м² /В-с. Подвижность ионов в водном растворе составляет 10-3 с м² /В-с. Так что сама природа органики не позволяет создать быстродействующие системы из-за такого разли-чия в скорости распространения информации.

Механическая или электронная наноробототехника будет в первую очередь быстродействующей. Хоть митохондрия и эффективно производит энергию, но я думаю, что глюкозный механохимиче-ский реактор, описанный Фрайтасом, будет эффективней.

Биолоп И все-таки мы слишком по-разному смотрим на мир и на человеческое тело. Нанотехноло-ги всерьез рассматривают вопрос создания нанороботов, в том числе и таких, которые будут выис-кивать в организме поврежденные клетки и аккуратно их чинить. Для биолога такая идея выглядит дикой. Поврежденные клетки должны умирать. Механизмы их естественной смерти (апоптоза) и безвременной кончины (некроза) достаточно хорошо изучены, а для замены поврежденных и по-гибших в организме есть переоткрытые недавно стволовые клетки. Пока нанотехнологи мечтают о будущих нанороботах, сотни видов которых тысячи триллионов штук) будут трудиться в каж-дом человеческом организме, биотехнологи делают то же самое с помощью живых «инструмен-тов». И большинство нанодеталей, которые смастерили умельцы во всем мире, сделаны из ДНК и других биологических молекул.

Да и нужны ли будут медицине нанороботы, даже если их удастся создать? Всю историю развития техники можно представить себе как более или менее неудачные попытки воспроизвести сделан-ное природой. Проекты нанороботов — это попытки уменьшить в миллионы раз нынешние двига-тели, трансмиссии и другие железки, в то время как реально существующие живые объекты рабо-тают на совсем других принципах. И даже самые, на мой взгляд, впечатляющие достижения био-электроники — имплантируемые нейрочипы, прообраз будущих нейрошунтов, и искусственная сетчатка с разрешением пока что 100×100 — устареют раньше, чем будут доведены до промышлен-ного состояния. Зачем имплантировать в мозг микросхемы? Можно вырастить из нейронов живой микрокомпьютер, который обеспечит связь мозга с электронными устройствами не хуже, чем электромеханический нейрошунт: ведь быстродействие системы в целом будет определяться ее более медленной, живой составляющей. Простенький компьютер из крысиных нейронов, управ-ляющий виртуальной моделью самолета, уже разработан. А из стволовых клеток недавно вырас-тили сетчатку для больных наследственным пигментным ретинитом с намного лучшими характе-ристиками, чем у искусственной. Нужно ли делать механические протезы, если можно вырастить живые? Ведь клеточные технологии позволят в ближайшем будущем выращивать новые органы взамен больных или травмированных. Искусственные почки, суставы, сердечные клапаны и дру-гие органы уже существуют. Применение мезенхимальных стволовых клеток уже сейчас во много раз увеличивает способность организма к восстановлению, в том числе к восстановлению вошед-ших в пословицу нервных клеток.

Клетки с исправленными генами, которые приживаются в организме и восстанавливают здоровье пациента, — это уже сегодняшняя реальность, пусть пока и не поставленная на конвейер. И клетки с искусственным геномом, составленным из готовых блоков или полностью синтезированным, уже разработаны. Чтобы они оказались жизнеспособными, осталось только довести до конца исследо-вания, начатые программами по изучению геномов человека и сотен видов живых организмов. Та-кие клетки в ближайшем будущем смогут выполнять многие функции, которые могли бы выпол-нять нанороботы. Для доставки лекарственных веществ в нужное место, к клеткам опухоли или определенной ткани, проще использовать не роботов, а антитела или искусственные вирусы. Их уже сделали, а разработка «дрессированных» мирных вирусов — это только вопрос времени. Прав-да, шума больше вокруг вероятности разработки с помощью достижений биотехнологии новых видов биологического оружия, но это — тема для отдельного разговора.

Для борьбы с болезнями будут использовать не нанороботов, а генно-инженерные вакцины и сложные молекулы, в том числе те же антитела, которые уже сейчас синтезируют трансгенные растения и животные, а возможно, и рибозимы, изучение которых только начинается. А если что-то вроде нанороботов и будет построено, то, по-моему, не из алмазоидных железяк, а из клеточ-ных органелл и других биологических объектов. С митохондриями вместо аккумуляторов, миози-новыми волокнами для движения белковых жгутиков, рибосомой для синтеза заданного белка, антителами для распознавания молекул, молекулами ферментов в качестве эффекторов и вакуо-лью с самостоятельно синтезированным лекарственным веществом. Фактически это будет искус-ственно сконструированная живая клетка с заданными функциями. Геномика и протеомика разви-ваются такими темпами, что мы сделаем таких биологических нанороботов раньше, чем вы — ме-ханических.

Физик: Вполне возможно, но наши будут быстрее, эффективнее и не подвержены мутациям. Во-обще, скорее всего, наноробототехника будет гибридной, сочетающей преимущества механики, биологии и электроники. Так что поживем — увидим. И лет через двадцать продолжим наш разго-вор.

Биолог: Можно и раньше. А пока вспомним Ивана Петровича Павлова, который сравнил теорию условных рефлексов и психоанализ с двумя бригадами шахтеров, которые с разных концов копают один и тот же туннель.

1 Э. Дрекслер — один из пионеров нанотехнологий, автор монографий «Машины созидания» и «Наносистемы».

2 Р. Фрайтас — ведущий ученый в области наномедицины, автор монографии «Наномедицина», сторонник использования наноразмерных кибернетических устройств для проведения медицин-ских операций.


ЕДА ДЛЯ ДЕТЕЙ СТАНЕТ ТРАНСГЕННОЙ

Газета, 21.02.2005, СЕРГЕЙ РЯБОВ

Федеральная служба по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека (Роспотребнадзор) разработала проект технического регламента «Санитарно-эпидемиологические требования к производству и обороту продуктов детского питания и их пищевой ценности». По мнению авторов документа, его принятие позволит значительно уменьшить количество наруше-ний на рынке детского питания и повысить качество продукции. Однако в проекте регламента есть много спорных пунктов: в частности, специалисты Роспотребнадзора предлагают разрешить ис-пользование в детском питании генетически модифицированных организмов (ГМО). Эксперты называют этот шаг недопустимым, поскольку безвредность ГМО еще не доказана.

В Роспотребнадзоре парируют: вред трансгенов тоже не доказан.

Кормить по регламенту

Раньше все российские производители жили в соответствии с государственными стандартами: то есть их продукция должна была иметь ГОСТ. В 2002 году власти решили заменить ГОСТы техни-ческими регламентами, а 6 ноября 2004 года правительство РФ утвердило программу разработки 74 технических регламентов на 2004- 2006 годы.

Как стало известно Газете, уже во втором квартале этого года будет проведен конкурс на регла-мент по детскому питанию.

«На сегодняшний день объем российского рынка детского питания составляет, по некоторым оценкам, около 150 млн. долларов. При этом потенциальная емкость оценивается в 300-400 млн. долларов», — сообщил Газете Михаил Мищенко, управляющий партнер агентства CVS Consulting.

По его мнению, отрасль слабо регламентирована с законодательной точки зрения. Это, в частно-сти, отпугивает западных инвесторов. «Несмотря на заметные выгоды, которые может принести перенос части производства в Россию, вопросы обеспечения качества и безопасности сырья и го-товой продукции пока не позволяют это сделать», — рассказали Газете в шведской компании Semper, специализирующейся на производстве детского питания. «В новом техническом регла-менте будут описаны общие принципы гигиены и требования безопасности детского питания, — заверил Газету начальник отдела организации надзора за питанием населения Роспотребнадзора Анатолий Петухов. — Конкурсная комиссия определит, кто станет разработчиком. Естественно, это будет не одно лицо, а целая рабочая группа». Специалисты уверены, что в числе разработчиков будут специалисты самого Роспотребнадзора и Института питания РАМН. Вероятно, что к разра-ботке документа подключатся представители мясного, молочного и сокового союзов России.

Требования к детскому питанию

Роспотребнадзор уже подготовил свой вариант документа. По словам Петухова, он четко опреде-ляет понятие продуктов детского питания (пищевые продукты, предназначенные для питания де-тей в возрасте до 14 лет и отвечающие физиологическим потребностям детского организма) , делит все детские продукты на две категории: продукты для детей раннего возраста и продукты для де-тей дошкольного и школьного возраста. Кроме того, в нем описаны виды детского питания ча-стности, на молочной, зерновой, плодоовощной, мясной, рыбной и смешанной основах).

Документ регулирует процедуру производства детского питания: устанавливает требования к раз-мещению предприятий, их планировке, водоснабжению, вентиляции, освещению и отоплению, а также требования к оборудованию. Помимо этого строго оговаривается сырье и компоненты, ко-торые разрешено использовать для производства детского питания, и требования к пищевой цен-ности готовых продуктов. Так, для производства продуктов детского питания для детей раннего возраста запрещается использовать чрезмерно кислый творог, соевую муку, зерно и зерновые про-дукты, загрязненные посторонними примесями и вредителями хлебных запасов. Нельзя также ис-пользовать мясо убойных животных и птицы, подвергнутое повторному замораживанию, а также чересчур жирное или жилистое мясо низших категорий. Продукты питания для детей раннего воз-раста не должны содержать ароматизаторов, красителей, стабилизаторов, консервантов, подсла-стителей (за исключением фруктозы) , поваренной соли более 0, 4%, пряностей (за исключением укропа, петрушки, сельдерея, лука, чеснока, тмина, базилика, сладкого перца, орегано, корицы, кориандра, гвоздики, лаврового листа).

Продукты питания для детей дошкольного и школьного возраста, согласно проекту, не должны содержать соли более 0, 8% и нитритов более 0, 3%. В кондитерских изделиях для этой категории не должно быть алкоголя, кофе, ядра абрикосовой косточки, кулинарных и кондитерских жиров, а салаты в школьных столовых нельзя сдабривать майонезом.

Об упаковке

Все продукты детского питания для детей раннего возраста должны выпускаться только в фасо-ванном виде в герметичной упаковке. Плодоовощные соки и нектары, жидкие молочные продукты прикорма должны выпускаться в стеклянной таре или в таре из комбинированных материалов объемом не более 0, 33 л. В документе отмечено, что фасовка таких продуктов допускается в тару объемом не более 2 литров для детей старше 2 лет, причем на этикетке в таких случаях должна быть надпись «после вскрытия упаковки хранить не более 3 часов».

На упаковке должна содержаться следующая информация: название продукта, вес, пищевая цен-ность, возрастные рекомендации, противопоказания, информация об использовании генетически модифицированных источников (ГМИ) , дата изготовления, срок годности, условия хранения.

На этикетке также должна содержаться информация о государственной регистрации продукта с указанием номера и даты, адрес и координаты изготовителя и организации, уполномоченной на принятие претензий от потребителей.

«ГМИ» заменят на «биотехнологии»: чтобы потребителю не резало слух

Тот факт, что на упаковке требуется указывать содержание ГМИ, свидетельствует о том, что но-вый регламент не запрещает использование трансгенов в детском питании. Анатолий Петухов не стал этого отрицать, но предложил вместо ГМИ использовать другой термин. «На сегодняшний день нет научных данных для запрета использования ГМИ в детском и любом другом питании, — объяснил он Газете. — Вообще я считаю, что термин „ГМИ“ — неправомочный, лучше применять термин „биотехнологии“. Он более звучный и не режет потребителю слух».

По его словам, нынешняя генная инженерия фактически представляет собой то же самое, что раньше достигалось с помощью традиционной селекции. «Многие десятилетия создавались сорта, а сейчас наука шагнула вперед и это можно делать быстрее, — уверяет Петухов. — Фактически чело-век потребляет не какие-то трансгенные комплексы, а те же белки, которые содержатся в обычных продуктах питания. В Японии, США, Канаде едят эти продукты. Нельзя вводить запреты, руково-дствуясь частными мнениями. Если есть научные данные против ГМИ, мы сами и введем запрет». Многие специалисты его точку зрения не разделяют. «Использование ГМИ в детском питании аб-солютно недопустимо, об этом не может быть и речи, — возмутилась в разговоре с Газетой Ольга Федотова, первый замдиректора ВНИИ молочной промышленности. — Само понятие генетически модифицированной продукции до конца не сформулировано и не изучено, и возможные последст-вия мы сейчас не можем предсказать. Пусть нас и назовут перестраховщиками, но, если есть хотя бы потенциальная опасность, надо запрещать». С ней согласна и заведующая лабораторией дет-ского питания ВНИИ мясной промышленности Александра Устинова: «Пока безвредность этих продуктов не доказана, использовать их нельзя. Мы даже внесли в ГОСТы по мясным и мясорас-тительным консервам для детского питания специальное указание: не допускается использование в продуктах животного и растительного происхождения ГМИ. Однако нас удивило, что Минздрав сейчас ставит вопрос о приостановлении действия наших стандартов».

***

Какие вещества необходимы ребенку

С момента рождения и до 9 месяцев ребенку требуется 110-125 калорий на килограмм веса в су-тки; в возрасте от 9 месяцев до 1 года — уже 100-110 калорий; от 1 до 1, 5 года — 90-100 калорий; от 1, 5 до 4 лет — 80-90 калорий; от 4 до 8 лет — 70-80 калорий; от 8 до 12 лет — 60-70 калорий. Энерге-тическая ценность питания детей старшего возраста не должна превышать 50-80 калорий на кило-грамм их веса.

Пища должна содержать достаточное количество белков, жиров, углеводов, витаминов, минераль-ных веществ и воды.

Источником получения животного белка могут служить мясо, рыба, молоко, яйца, а растительного — крупы, бобовые и овощи. Чтобы белки хорошо усваивались ребенком и наиболее полно исполь-зовались клетками и тканями организма, необходимо не только их достаточное количество, но и правильное соотношение с углеводами и жирами. Наблюдения врачей показали, что самое благо-приятное соотношение, когда на 1 грамм белка приходится 1 грамм жира и 4 грамма углеводов. Жирами богаты масло, сливки; они имеются также в молоке, сметане, мясе. Углеводы содержатся в сахаре, хлебе, крупах, овощах, фруктах и молоке.

Для правильного развития ребенку необходимы витамины. Витамин А важен для зрения и способ-ствует укреплению и росту детского организма. В частности, дети, пища которых богата именно этим витамином, гораздо реже болеют туберкулезом и прочими инфекциями, особенно связанны-ми с поражением дыхательных путей. Витамин А содержится в сливочном масле, сметане, цель-ном молоке, печени, яичном желтке, а также в свежей зелени. Не менее важен для ребенка и вита-мин С. Он укрепляет организм, усиливает сопротивляемость инфекционным заболеваниям, содер-жится в свежих овощах, плодах и ягодах. Витамином В богаты ржаной хлеб и дрожжи. Витамин D имеет особое значение для правильного развития костной системы. При его недостатке у детей развивается рахит. Главным источником этого витамина является рыбий жир; кроме того, он со-держится в цельном молоке, молочных жирах, яичном желтке, печени животных. В организме ви-тамин D может образовываться также при облучении тела ультрафиолетовыми лучами солнечного света или кварцевой лампы.

Ребенок ежесуточно должен получать около 1 грамма кальция, источником которого является мо-локо. Норма фосфора с возрастом изменяется: так, в первые месяцы жизни ребенка количество фосфора должно быть равно количеству кальция, для детей от 2 до 3 лет норма составляет 1, 5 грамма, для детей старшего возраста — до 2-2, 5 грамма.

Режим питания

Для растущего организма имеет большое значение режим питания. Дети от 1 до 7 лет должны принимать пищу четыре раза в день: завтрак (20-25% суточной нормы) , обед (40-45%) , полдник (10%) и ужин (20-30%). В случае если ребенок болеет или ослаблен, следует кормить его пять раз в день. Детям от 3 до 7 лет рекомендуется одно и то же меню. По достижении пятилетнего возрас-та увеличивают объем первого и второго блюд к завтраку и обеду. Блюда, содержащие значитель-ное количество белка, особенно животного (мясо, рыба) , а также бобовые (фасоль, горох) необхо-димо давать в дневные часы за завтраком и обедом. Ужин должен состоять преимущественно из молочных и растительных продуктов. Необходимо строго установить часы приема пищи в течение дня, по- * скольку беспорядочное питание отражается не только на аппетите, но и на пищеварении ребенка, а также на усвоении пищи. В промежутках между установленными для приема пищи ча-сами не рекомендуется кормить ребенка. Давать какие-либо лакомства, фрукты или ягоды нужно к обеду, полднику или в связи с другими приемами пищи, иначе нормальный аппетит может быть нарушен. Кстати, повторение одних и тех же блюд приводит к снижению аппетита и ухудшению усвоения пищи.

***

Новое поколение выбирает

Специалисты COMCON Media в прошлом году провели очередное исследование «Новое поколе-ние» с целью выяснения предпочтений московских детей в возрасте от 4 до 15 лет. В общей слож-ности были опрошены 1203 человека.

Раздел «потребительские предпочтения» включает в себя 29 категорий товаров и продуктов дет-ского ассортимента и отражает долю потребителей и частоту потребления отдельных продуктов, наиболее покупаемые марки, а также предпочтения вкусов, типов и важность характеристик при выборе товара. Некоторые результаты представлены на графиках.

***

Что выбирают мамы и малыши

В 2004 году группа COMCON Media провела в Москве исследование TGI Baby, которое отражает потребительское поведение, стиль жизни и медиапредпочтения мам малышей. Опрос проводился среди мам детей до 3 лет в семьях, где уровень дохода на одного человека составляет от 100 дол-ларов и выше. Ежегодно опрашивали 2000 человек. В результате эксперты выяснили, что 45, 9% мам предпочитают кормить ребенка фруктовыми и овощными пюре, 35, 6% отдают предпочтение детским кашам. Мясные пюре покупают 22, 5% опрошенных, а заменители женского молока — 17, 1% респондентов. Наибольшей популярностью пользуются детские соки (80, 2%) и творожки (78, 4%). Интересно, что в зависимости от возраста меняются и вкусы детей. Так, 35, 3% малышей в возрасте от 1 до 5 месяцев употребляют в пищу молочные продукты, а 45, 1% — заменители жен-ского молока. К 2 годам в рацион 97, 4% детей входят молочные продукты, тогда как заменителя-ми женского молока кормят только 9, 4% малышей. Исследователи также выяснили, что наиболее важными факторами выбора детского питания для мамы являются состав, наличие полезных ве-ществ и отсутствие консервантов, красителей и других веществ, вызывающих аллергическую ре-акцию. При этом такие факторы, как цена, известность марки и наличие в магазине, принимаются во внимание в последнюю очередь. Довольно важным фактором оказались и предпочтения ребен-ка (оценка 8, 9 из 10).

24.02.2005, 9813 просмотров.

Анонсы



Регистрация

Регистрация пользователей

Опросы



Реклама

Российские партнеры
Зарубежные партнёры